Дочь крови
Шрифт:
— Откуда ты знаешь о детях? — с подозрением поинтересовался Сэйтан.
— Я же говорила тебе. Я родственница Габриэль.
— Ты давно погибла, Тишьян. Мертвые демоны не общаются с людьми. Они не вмешиваются в дела живых Королевств.
— Разве, Повелитель? Вы и ваша семья по-прежнему правите Демланом в Кэйлеере. — С этими словами Гарпия пожала плечами. — Кроме того, Деа аль Мор не испытывают никакого страха перед контактом с теми, кто живет в вечном сумраке Темного Королевства. — Поколебавшись, она добавила: — А наша юная Сестра, похоже, просто не понимает разницы между живыми
Сэйтан выпрямился и замер.
— Ты думаешь, что знакомство со мной окончательно запутало ее?
Тишьян покачала головой:
— Нет, она не понимала этой разницы и раньше, еще до того, как узнала об Аде или встретила Хранителя. Она ходит странными путями, Повелитель. Сколько времени, по-вашему, пройдет, прежде чем дитя достигнет границ Искаженного Королевства?
— Нет никаких причин предполагать, что это может случиться, — напряженно ответил Сэйтан.
— Разве нет? Она последует по этой странной дороге туда, куда та ее поведет. Что заставляет вас считать, что ребенок, не знающий разницы между живыми и мертвыми, заметит различия между здравым умом и Искаженным Королевством?
— Нет! — Сэйтан, не в силах усидеть на месте, вскочил с кресла и встал перед камином. Он пытался не думать о Джанелль, медленно скользящей к безумию, неспособной справиться с собой, но беспокойство все равно волнами накатывало на него. Ни одно живое существо за всю историю Крови не носило Черный по Праву рождения. Никому еще не приходилось сталкиваться с такой ответственностью — и полным одиночеством, — которые были частью расплаты за ношение такого темного Камня в столь юном возрасте.
И при этом Сэйтан прекрасно понимал, что Джанелль уже видела вещи, которых не должен знать ни один ребенок. В ее глазах он прекрасно различал секреты и мрачные тени.
— Неужели нет ни одного человека в Террилле, которому вы можете поручить присмотреть за ней?
Сэйтан устало рассмеялся. В его голосе слышалась боль.
— А кому ты бы доверилась, Тишьян?
Гарпия нервно расправила складки брюк тонкими пальцами.
Она ведь едва успела стать женщиной, когда умерла, с нежной грустью подумал Сэйтан. Такая хрупкая и уязвимая под оболочкой своей силы. Как и все они.
Тишьян облизнула губы.
— Я знаю одного Верховного Князя, носящего Черный Камень, который иногда присматривает за теми, кому отчаянно нужна помощь. Если я обращусь к нему, возможно…
— Нет, — резко отозвался Повелитель. Гордость смешалась со страхом. Какая ирония, что Тишьян считала Деймона подходящим защитником юной Королевы! — Им владеет марионетка Гекаты, Доротея. Его могут заставить повиноваться.
— Я не верю, что он способен причинить вред ребенку.
Сэйтан вернулся за стол.
— Возможно, не намеренно. Однако боль может заставить мужчину делать такие вещи, которых он ни за что не совершил бы добровольно.
Глаза Тишьян расширились, и в них зажглось понимание.
— Ты ему не доверяешь. — Она обдумала этот вывод и покачала головой. — И ошибаешься. Он ведь…
— Зеркало. — Сэйтан улыбнулся, когда Гарпия резко, с шипением втянула воздух. — Да, Тишьян. Он — плоть от плоти моей, семя моих чресл. Я хорошо его знаю… и вместе
Он проводил Тишьян к двери.
— Я благодарю тебя за совет и беспокойство. Если ты узнаешь какие-либо новости, я был бы очень признателен за своевременную информацию.
Она повернулась у самого порога и внимательно посмотрела на Повелителя:
— А что, если она будет петь его крови так же громко и ясно, как твоей?
— Леди. — Сэйтан тихо закрыл за Гарпией дверь и запер на замок. Вернувшись за стол, он налил в бокал ярбараха и долго наблюдал за маленьким язычком колдовского огня, танцующим над поверхностью стола, согревающим вино.
Деймон был прекрасным Верховным Князем, что означало одно: он был очень опасен.
Сэйтан осушил бокал. Они с Деймоном были одного поля ягоды. Неужели он и впрямь верил, что человек, названный в его честь, будет представлять угрозу для Джанелль, или же просто в нем заговорила ревность? Ведь Деймон был потенциальным любовником девочки и при этом оставался его собственным сыном… Нет, Сэйтан действительно не находил ответа на этот вопрос и всерьез обдумывал, не стоит ли отдать приказ о казни Деймона.
И все же пока не было никаких причин давать поручение Марджонгу Палачу. Деймон далеко от Шэйллота, и по какой-то причине Джанелль не путешествовала по Терриллю и не исследовала его, в отличие от Кэйлеера. Возможно, Тишьян была права насчет Деймона, но рисковать нельзя. У его сына хватило бы коварства, чтобы завлечь невинного ребенка в свои сети, и сил, чтобы уничтожить ее.
Но если Деймона необходимо будет казнить, чтобы защитить Джанелль, он не падет от чужой руки. По крайней мере, он был должен своему сыну.
Часть вторая
Глава 3
Сэйтан хмуро улыбнулся своему отражению. Его некогда черные волосы теперь серебрились у висков куда больше, чем пять лет назад, но морщины, оставленные на его лице отчаянием и болезнью, смягчились и разгладились. Зато появились другие, от смеха.
Отвернувшись от зеркала, Повелитель пошел по галерее, опоясывавшей второй этаж. Больная нога по-прежнему отказывалась слушаться, если приходилось слишком много передвигаться, но, по крайней мере, теперь можно было отказаться от изрядно опостылевшей трости. Сэйтан тихо рассмеялся. Джанелль оказалась лучшим тонизирующим средством — во многих смыслах этого слова.
Спускаясь по ступенькам, выходившим в приемную для неофициальных визитов, он заметил высокую, стройную женщину, наблюдавшую за ним. Он также заметил кольцо с ключами, висевшее у ее пояса, и ощутил немалое облегчение оттого, что с такой легкостью сумел отыскать нынешнюю экономку.
— Добрый день, — любезно произнес Сэйтан. — Вы, случайно, не Хелена?
— Если да, то что? — ответила та, скрестив руки на груди и нетерпеливо притопнув ногой.
Что ж, он и не ожидал гостеприимного приветствия, но все же… Сэйтан улыбнулся женщине: