Дочь Клодины
Шрифт:
Ему было приятно увидеть ее снова, и он знал, что может флиртовать с ней так долго, как ему хотелось, несмотря на то что она была обручена с Бобом Купером, потому что Ричард знал Мэг с самого детства. Но приятные воспоминания и чувства не были достаточно сильными, чтобы забыть об истинной причине его прихода в морской коттедж.
— Миссис Ди Кастеллони дома?
— Да, она у себя.
Мэг понимала, что он пришел в дом ее матери для того, чтобы повидать их новую гостью, а не по какой-либо другой причине, но тем не менее разочарование терзало ее, губы задрожали. Чтобы скрыть свои чувства, она на мгновение отвернулась от него, воспользовавшись моментом, чтобы поставить фонарь на стол. В то время как он стряхивал
— Давай я возьму твой плащ.
Как только Мэг почувствовала его рядом собой, она положила ладони на его сильные, крепкие плечи, а ткань плаща была такой гладкой и нежной, что ей стало еще приятней касаться его. Казалось, кончики ее пальцев хранят память о его потрясающих мускулах, которые она чувствовала под одеждой, и ее руки задрожали, когда он вешала плащ на крючок.
— Апартаменты леди находятся наверху? — поинтересовался он, поправляя манжеты.
Мэг кивнула.
— Первая дверь с правой стороны.
Она смотрела ему вслед, когда он поднимался по лестнице. Ричард не торопился, но было видно по его лицу, что он в предвкушении встречи. В одной руке он держал букет цветов, которые нес под плащом, чтобы защитить их от сильного ветра и дождя. Однажды он тоже подарил ей цветок. Лютик, сорванный в саду, где они вместе лежали на траве летней ночью в тот день, котла он окончил школу. Находясь в раскрепощенном и возбужденном состоянии, он пришел на берег, где она плела свои котелки из лозы, предназначенные для ловли омаров. В тот вечер Ричард пил вино вместе с друзьями в таверне, расположенной на побережье, затем разыскал Мэг, и они вместе сбежали во фруктовый сад, освещаемый светом луны, где она поддалась его дикой страсти и бесконечной нежности. Она не знала, что случилось с ее цветком, ей следовало бы сохранить и засушить его, но на следующий день она обнаружила лишь желтый лепесток, прилипший к ее платью.
Люси не отложила в сторону книгу, которую читала, когда в дверь постучали.
— Входите, — сказала она, ожидая, что это либо Мэг, либо ее мама.
Но когда слабый стук повторился, она положила в книгу закладку, закрыла ее, затем встала и направилась к двери, чтобы посмотреть, кто там.
— Мистер Уорвик? — удивленно произнесла она.
Он стоял в дверях, ожидая, когда она пригласит его войти в комнату, хотя по правилам поведения вдове не разрешалось приглашать к себе мужчин, если с ней рядом не находится пожилая дама, сопровождающая ее.
— Какой сюрприз.
— Прощу прощения за столь поздний визит, — извинился он, — но я только что вернулся из Маррелтона, в который ездил по делам, и я хотел вам кое-что подарить. — Он протянул ей букет цветов. — В знак моей почтительности, с пожеланиями счастливой жизни в ваших новых апартаментах.
— Очень мило с вашей стороны. Проходите. — Она вдохнула божественный аромат цветов, который напоминал запах весны.
Проходя в комнату, Ричард резко наклонил голову, чтобы не стукнуться о низкий косяк двери, и как только распрямился, его лицо засияло от приятного удивления. Он был поражен тем, как ей удалось приукрасить самую обыкновенную комнату.
— Боже мой! Как красиво! Я был уверен, что вы приложите все усилия, для того чтобы сделать вашу комнату очаровательной и комфортной, но я ожидал, что собственность Рэдклиффа в конце концов потерпит фиаско. Все, что построила и чем владела эта семья, не могло сравниться с другими домами.
Внимательно осматриваясь, он прошел по комнате, а Люси в это время наблюдала за ним.
— Почему вы говорите о Рэлклиффах с неприязнью? На это есть какая-либо причина?
Он заметил, что она смотрит поверх его плеч.
— Покойный Александр Рэдклифф интриговал против моего отца очень много раз. Никогда не доверяй Рэдклиффам — стало главным
— Сколько человек из их семьи живет в усадьбе?
— Теперь там живет только одна вдова, ведь их дочь вышла замуж и уехала. Я ничего не имею против миссис Рэдклифф, но тем не менее она продолжает старую вражду, хотя ей нет никакого дела до нашей семьи.
Затем он прекратил этот разговор, снова похвалил за уютную обстановку, заметив, что ей очень приятны его комплименты, и замолчал. Он стал рассматривать книги, стоящие на полках, большинство из которых были на итальянском языке. Около часов, стоящих на каминной полке, на которой они великолепно смотрелись — должно быть, это было самое подходящее для них место, — красовалась хрустальная, позолоченная, фарфоровая посуда. Шелковое полотно покрывало спинку дивана, скрывая его потрепанность и потертость. На окнах висели шторы с вышитыми птичками и цветами, а на стенах висело несколько флорентийских картин, на которых были изображены пейзажи, нарисованные масляными красками. Картины создавали такой эффект, как будто солнечный свет наполнил теплом и яркостью эту небольшую комнату. Особенно его внимание привлек один предмет, он был слишком огромным и величественным для этого дома, но привести его с собой Люси тоже не могла. В углу комнаты стояло большое фортепиано. Ричард слегка провел рукой по гладкой блестящей поверхности.
— Оно ваше?
— Я купила его в Истхэмптоне. Пианино не новое, но все равно оно мне очень нравится. — Она прошла в холл, взяла кувшин с водой и наполнила ею вазу, в которую поставила цветы. — Я подала объявление в газету «Новости Истхэмптона» о том, что даю уроки игры на фортепиано, а также обучаю итальянскому языку.
Он не пошел за ней в холл, а просто прислонился плечом к двери.
— Вы не упомянули о том, что музицируете, когда были на приеме в особняке.
— Никто не мог бы сравниться с Джорджем Холлэндом, который к тому же знал все песни, — пояснила Люси, возвращаясь с цветами и закрывая за собой дверь. Она поставила вазу на письменный стол и, стоя к гостю спиной, еще раз нежно прикоснулась к цветам.
— Я должна сказать вам, что полностью несу ответственность за то, что произошло прошлым вечером и что случилось с мистером Волли.
— Я предполагал, что вы так скажете, но вспомните: он обвинил именно вас. — Голос Ричарда выражал досаду и недовольство. — Мерзавец! Мне следовало бы забить его до полусмерти.
Она повернулась, чтобы увидеть его лицо, внезапно напряглась, не зная, как он отреагирует на то, что она собирается ему сказать.
— Я знала, что во время игры кто-то жульничает, и специально стала подтасовывать карты, чтобы прекратить этот обман.
Он нахмурился, недоверчиво на нее посмотрев, затем пальцами убрал со лба светлые волосы.
— Вы? Но откуда вы знаете, как подтасовывать карты?
— Мой покойный муж научил меня.
— Боже!
— Стефано любил играть в карты. Не было ничего, что бы он о них не знал. У него даже была коллекция карт четырнадцатого века, карты Таро, привезенные из Ломбардии, у него дома насчитывалось около ста колод карт, некоторые были так красиво расписаны, что напоминали произведения искусства. А на других были изображены забавные смешные рисунки. Ничто не занимало его больше, чем жульничество при игре, и с каждым годом он только повышал свой профессионализм, поэтому стал придумывать разные способы, чтобы препятствовать махинациям мошенников. И только глупость и страх заставляли их проговариваться, как и сделал мистер Волли. Зная, что кто-то разоблачил их, они начинают паниковать, вместо того чтобы сидеть тихо и молча переживать материальную потерю, которую можно было бы компенсировать в другой день. — Люси подняла одну руку и затем опустила. — Я была ученицей Стефано, и в вашем доме применила то мастерство, которому научил меня он.