Дочь Каннибала
Шрифт:
Я начала вставать со скамьи, но он потянул меня назад.
– Вспомни инструкции. Наверное, он не хотел, чтобы нас видели.
Он был прав. Арабский сад, расположенный в низине и окруженный кустарниками, был действительно уединенным местом. Из беседки через жалюзи достаточно хорошо просматривались окрестности, особенно еврейский сад, смежный с арабским, представлявший собой открытое, не засаженное деревьями пространство. В эту минуту на холмике в еврейском саду появился человек. Остановившись посреди лужайки, он огляделся. Он стоял метрах в трехстах от нас,
– Мне кажется, это… – шепнул
– Да, это он, – тихонько пропищала я.
Это был Красавчик, тот самый мерзавец, который напал на нас у выхода из «Седьмого неба» и который отрезал ухо у Фоки. В этом не было сомнений, его рыжая шевелюра так и горела на фоне темного неба. Не знаю, приходилось ли вам хоть раз сидеть совершенно неподвижно – ради спасения своей жизни. Если приходилось, то вы знаете, что такое полная неподвижность: мышцы превращаются в камень, кровь в жилах замедляет свой бег, и даже сердце замирает между биениями, как у факира. В таком состоянии мы и пребывали – мы заледенели, окаменели и умирали от страха, глядя на рыжего в саду.
Красавчик же, напротив, все время был в движении: он топал ногами, чтобы согреться, из ноздрей у него валил пар. Он явно кого-то ждал. Вдруг он выпрямился и вытянул руки по швам, всем своим видом выражая угодливость. Тут же на дорожке кто-то появился, это был мужчина, закутанный в темно-синее пальто. В его облике было что-то неуловимо знакомое. Он подошел к нашему головорезу и поздоровался с ним кивком головы. Потом стал к нам в профиль. То был Гарсия, инспектор полиции.
Место встречи они выбрали неплохо. Поскольку еврейский сад был лишен растительности и просматривался насквозь, они могли видеть, не наблюдает ли кто за ними в радиусе нескольких сотен метров. Мы находились очень далеко от них и, конечно, не слышали, что они говорят. Мы только заметили, как они, побеседовав некоторое время, покивали головами и что-то передали друг другу. Встреча продолжалась минут пять, потом они разошлись в разные стороны.
– Вот теперь нас действительно обложили со всех сторон, – мрачно вынес свое суждение Адриан.
И это была истинная правда. Мы подождали еще полчаса, чтобы увериться в том, что не столкнемся ни с одним из них, а потом вернулись домой. Первым делом мы зашли за Феликсом, но, хотя мы звонили в дверь минут пять, он нам не открыл. Я начала волноваться.
– Очень странно.
– Наверное, он в твоей квартире, – сказал Адриан. – Или отключил слуховой аппарат и не слышит звонка.
Я попыталась открыть дверь своей квартиры, но не смогла. Похоже, мешал ключ, вставленный изнутри. Это вроде бы свидетельствовало о том, что старик находится там, но все было крайне необычно. И опять же никто не ответил на наши продолжительные звонки.
– А теперь что делать?
После встречи с рыжим у китайского ресторана я укрепила вход в свое жилище так, словно это была штаб-квартира ЦРУ. Я поставила металлическую дверь, три сверхнадежных замка, а на раме – сигнализацию, которая давала вызов в охранное бюро. Слава богу, это частная компания, подумала я с облегчением, понимая теперь, что к делу причастна полиция. Как мне говорили специалисты, дверь мою вскрыть невозможно, и сейчас я опасалась, не придется ли ломать стену, чтобы попасть домой.
– Продолжай звонить, – сказал
Я звонила до тех пор, пока не испортила звонок. Потом мы колотили в дверь ногами, потом поднялись к Адриану, чтобы позвонить по телефону (каждый раз с механической покорностью свой текст наговаривал автоответчик), потом кричали Феликсу в замочную скважину, надеясь, что так звук дойдет через бронированную дверь. Мне стали приходить в голову сцены дантовского ада, я видела коридор, залитый кровью, хлопающие, как в ночном кошмаре, рамы окон, растерзанные тела.
– С ним что-то случилось, все это ненормально, произошло что-то страшное…
– Но мы же не можем вызвать полицию, – сказал Адриан.
– Полицию не можем. А если пожарных? – спросила я.
После того как мы добрых полчаса просуетились вокруг двери, в замке повернулся ключ и дверь тихонько открылась. В проеме с одурелым видом стоял Феликс.
– -a, вы здесь? – сказал он.
– Как это «мы здесь»?! Мы тут бьемся уже полчаса.
– Что? Подождите, сейчас я вставлю эту пакость, – ответил Феликс, неловкими руками надевая слуховой аппарат. – Простите меня, я заснул на софе.
– Чем здесь пахнет?
В квартире вовсю воняло дезинфекцией.
– Ах, это! Приходили двое из санитарно-эпидемиологической службы. Город заражен черными тараканами, они все тут обкурили своими снадобьями. Сначала пришли ко мне, потом спросили, нет ли у консьержа ключа от твоей квартиры, а поскольку ключ у меня был, я им открыл дверь.
– И впустил их? – перепугалась я.
Феликс тупо смотрел на нас. Феликс, осторожный Феликс, Феликс – ветеран, понаторевший в подпольных делах, выглядел теперь как никчемный старик, которого облапошил несмышленыш новичок. После больницы он резко сдал, возможно, то были необратимые изменения: иногда казалось, что мозг его работает вхолостую.
– Бога ради, Феликс, что ты наделал! Ты хоть спросил у них документы?
Феликс растерянно провел по лицу изуродованной рукой.
– Да, верно, ты права. Не знаю, почему я их впустил. Не знаю. У меня болит голова. Мне как-то не по себе.
Мы усадили его на софу.
– Все хорошо, не волнуйся, – утешала я его, испытывая угрызения совести от того, что накричала на него. – В конце концов, какая разница, спросил ты у них документы или нет. Они запросто могли быть поддельными, а потом, может, то были действительно муниципальные работники.
Но про себя с ужасом думала: а вдруг они поставили подслушивающие устройства, а вдруг заложили бомбу, а вдруг… И тут у меня похолодел затылок
– А где собака? – спросила я сдавленным голосом.
– Собака? – тупо повторил Феликс. – Ах да. Я наказал ее. Она перевернула мусорное ведро, и я запер ее в кухне.
Я побежала на кухню, открыла дверь – собака, слава богу, была там. Валялась на полу, как кусок меха. Увидев меня, она попыталась встать. Что-то в этом казалось странным, что-то было не в порядке. Лапы у нее скользили, подгибались, она ткнулась мордой в пол. Наконец ей удалось подняться, и она начала выписывать какие-то странные фигуры. Потом доковыляла до порога, и тут ее вырвало. Уж не знаю, как мне в голову пришла спасительная мысль, это было как озарение. Я оглянулась и увидела, что Адриан достает сигарету.