Дочь Хранителя
Шрифт:
– Не только. Но боюсь, и второй мой вопрос придется отложить. Я хотел спросить о Дивере. О его жажде контроля над Вратами вы тоже знали, но даже проверить не удосужились, уничтожил ли он отвергнутый Советом прибор.
– Уничтожил. При всех нас. Только вот не дал гарантии, что это был единственный экземпляр.
– Так значит, Кадм был в чем-то прав, - в глазах Разрушителя Границ разгорался гнев.
– Вы использовали Галлу как приманку, и Дивер на нее клюнул! А если бы эта рыбка успела проглотить наживку? Что было бы тогда?
– Не горячись. Ничего бы с девочкой не случилось.
– Не случилось бы?! Я ведь с самого начала не доверял эльфу. Ты убедил меня в обратном, ты уверил меня в том, что Дивер не имеет никакого отношения к его появлению на Таре. А если бы ему поручили не кровь ее добыть, а попросту ее саму уничтожить? Убить? Ты об этом не думал?
– Не думал, - отвечал Гвейн спокойно.
– Мальчишка - дурак, но не подлец. На такое бы он не согласился. Лучше ты мне скажи, как получилось, что при всей твоей дружбе с кардами, Кадм узнал о том, что в действительности произошло на Алеузе, раньше тебя?
Ярость в глазах Рошана постепенно уступала место смущению.
– В первые годы и я, и Лайс старались не задавать лишних вопросов. Боялись привлечь ненужное внимание. Уже потом, когда мы решили, что все улеглось, Эн-Ферро попытался навести справки в колонии - он не исключал, что кто-то из кардов мог знать что-нибудь о последнем годе жизни своего Хранителя. Кир ведь со многими общался и навещал в новом Мире...
– А Лайс так ничего и не раскопал?
– Копал не там. К Богзару Гиалло во всяком случае он и близко со своими расспросами не подходил. Были причины.
Хранящий Слово расхохотался.
– Да ты прирожденный старейшина! День в Совете, а уже говоришь загадками. Ладно, бездна с ним, с прошлым! Теперь, когда твоей подопечной никто и ничто не угрожает, можно подумать и о будущем.
– Я заберу ее с Тара. Твой Мир опасен, Гвейн.
– Как знаешь. Но отчего-то думается мне, девочка сама оттуда не уйдет. Не захочет. Предчувствие, что ли?
– Заберу, - проскрежетал зубами Рошан.
– Вот увидишь.
– Только учти, запретов я снимать не собираюсь, на Тар ты не пройдешь.
– Мне и не нужно. Лайса позову.
– Позовешь?
– прищурился старик.
– Эн-Ферро же не твой Идущий, он тебя не услышит.
– Эн-Ферро - мой друг. Он услышит.
– Очень интересное заявление. Немного патетичное, но мне нравиться. Когда встретишься со своим другом, не забудь предупредить его, что по истечении двух месяцев, когда все иномирные Идущие покинут планеты Кадма и Дивера, Миры будут закрыты на карантин сроком до пяти лет. Пусть поторопиться, если ему все же интересны те причины, по которым он не общается с доктором Гиалло.
Сохраняя загадочную улыбку, Гвейн развернулся и пошел к выходу. Хороший Рошан дракон, и Хранитель хороший. И старейшина должен выйти не хуже. Только молод еще, неопытен. Растерялся как мальчишка, когда о Лайсе речь зашла. Неужели
__________
Прождала его до полуночи, а то и дольше, но Иоллар так и не появился. Подумала. Погрустила. Даже поплакала чуть-чуть. А потом плюнула на все и легла спать.
А когда с утра он заявился домой, не знала что и делать: толи с кулаками на него бросаться, толи с поцелуями. Выбрала все-таки последнее. И слово себе дала ни о чем его не расспрашивать. Где был, чем занимался - захочет сам расскажет.
Не рассказал. Пробурчал какие-то невразумительные извинения, скрепив их детским "больше так не буду", и все.
– Подожди, - остановил он меня, когда я сохраняя невозмутимый вид, но бешенствуя в душе, страдая от самых ужасных подозрений, собралась в Школу.
– Задержись ненадолго.
Когда он просит так тихо и нежно, отказать ему просто сил нет. Сказал бы совсем никуда не ходить, осталась бы.
– Я думал, вечером. В торжественной, что ли обстановке, но лучше сейчас. Не знаю, понравиться ли тебе...
В бархатном футляре, который я с недоумением приняла из его рук, лежало ожерелье. Простое серебряное ожерелье из тонких прямоугольных пластин, соединенных витыми колечками. Центральная чуть крупнее, с причудливой гравировкой. Солнечный свет отбивался слепящими бликами, и мне пришлось прикрыть рисунок рукой, чтобы опознать в нем изогнувшегося огнедышащего дракона.
– Нравится, - улыбнулась я.
Люблю серебро. И дракон очень в тему.
– Оденешь?
Поначалу холодный металл очень быстро нагрелся, соприкоснувшись со ставшей внезапно горячей кожей.
– Спасибо, - поблагодарила я, оценив результат в отражении большого зеркала.
– А по какому поводу подарок?
– Пока просто так.
– Пока?
– переспросила я.
– Очень надеюсь, что пока.
Его странный ответ, смущенная улыбка и ласковый теплый взгляд не добавили мне понимания. Но отчего-то в душе зародилось ощущение, что случилось сейчас нечто очень и очень важное. Решающее. Такое, после чего все просто обязано быть хорошо.
Вечером выходного дня, когда мы ожидали возвращения Лайса, на пороге нашего дома вместо Эн-Ферро образовался незнакомый мужик и после скомканного приветствия протянул Иоллару многократно сложенную бумажку.
– И что бы это значило?
– спросил у меня Ил, протягивая листочек, в центре которого имелось одно только слово.
Саел.
– Это значит, что у нас есть еще четыре дня!
– обрадовала его я.
О причинах, заставивших карда отправиться к Вратам, я тогда не задумывалась.