Дочь хранителя тайны
Шрифт:
– Нет, благодарю вас. – Теперь она тщательно подбирала слова. – Со мной все в порядке. Просто кошка выбежала на дорогу, и я испугалась. Я поеду домой, муж сам справится с раной – промоет, перевяжет, если надо. Это сущие пустяки.
Мужчина с сомнением покачал головой – свет фонаря играл в его серебристых волосах, – затем пожал плечами, кивнул и отступил на тротуар. Нора повела машину очень медленно, исправно включив сигнал поворота на совершенно пустой дороге. В зеркало она видела, что мужчина, скрестив руки на груди, смотрит ей вслед. Потом
На знакомых улицах было тихо, опьянение Норы начинало проходить. Окна ее нового дома, и на втором этаже, и на первом, полыхали светом; казалось, свет переполнил дом и водным потоком льется наружу. Нора запарковала машину на дорожке у дома и постояла миг другой на влажной траве. Мелкие капли дождя оседали на ее волосах и пальто. В окно гостиной она увидела Дэвида: он сидел на диване с Полом на коленях. Малыш спал, припав головой к плечу отца. Нора вспомнила, в каком виде все оставила – лужа пролитого вина, оборванные бумажные ленты, засохшая свинина, – и, запахнув пальто, взлетела на крыльцо.
– Нора! – Дэвид с Полом на руках встретил ее у двери. – Что стряслось? Ты вся в крови!
– Ничего, ничего, – забормотала она, отстраняя руку Дэвида.
Он хотел ей помочь, но она была рада острой боли в ноге и мучительной пульсации в голове, – казалось, лишь этот болевой стержень, пронизав ее от пятки до макушки, удерживает на ногах. Пол крепко спал – дышал размеренно, ровно. Нора провела ладонью по его теплой спинке.
– Где Бри? – спросила она.
– Ищет тебя. – Дэвид скосил глаза в сторону столовой, и Нора, проследив за его взглядом, содрогнулась при виде разоренного стола и лент, валяющихся на полу. – Я пришел – тебя нет. Испугался, позвонил Бри. Она привезла Пола и пошла искать тебя.
– Я была в старом доме. И въехала в мусорный бак. – Нора приложила руку ко лбу и закрыла глаза.
– Ты пила. – Он сказал это очень спокойно.
– Вино предполагалось к праздничному ужину. Ты задержался.
– Там две пустые бутылки.
– Заходила Бри. Мы долго ждали.
Дэвид кивнул.
– Те ребята, которых мы спасали после аварии… они буквально пропитались пивом. Это страшно, Нора.
– Я не пьяная.
Зазвонил телефон, и Нора сняла трубку, немыслимо тяжелую. Голос Бри журчал быстро, как ручеек:
– Что случилось, сестричка?
– Все в порядке, – сказала Нора, изучая темные линии на своей ладони, в которых запеклась кровь. Она прижала к ним пальцы и отвела глаза.
– Идем, – нежно окликнул наблюдавший за ней Дэвид, когда она повесила трубку, и коснулся ее руки. – Идем со мной.
Они поднялись на второй этаж. Дэвид укладывал Пола, а Нора, присев на край ванны, осторожно сняла рваные чулки. Похоже, винные пары выветрились, и пошатнувшийся было мир снова обретал устойчивость. Моргая на ярком свету, Нора старалась последовательно восстановить в памяти события сегодняшнего вечера, пока в ванную не вошел Дэвид. Движением профессиональным и одновременно супружески нежным
– Надеюсь, что твоему обидчику досталось больше.
Нора подумала, что он, вероятно, так же общается с пациентами у себя в кабинете: болтает ни о чем, добродушно подтрунивает, отвлекает внимание.
– Там никого не было. – Нора вспомнила мужчину с серебристыми волосами, заглядывающего к ней в машину. – Кошка выбежала, и я резко свернула. Но вот лобовое стекло… ой! – вскрикнула она, когда Дэвид залил рану йодом. – Больно!
– Сейчас пройдет. – Он на секунду опустил ладонь ей на плечо, а затем встал около ванны на колени и одной рукой приподнял ее ступню.
Нора смотрела, как он вынимает осколки. Спокойно, осторожно, сосредоточенно. Она знала – точно так же он обращался бы с любым другим пациентом.
– Ты такой добрый, – прошептала она, умирая от желания сократить расстояние между ними, – расстояние, которое сама же и создала.
Дэвид покачал головой.
– Добрый… – протянул он. – Зачем ты поехала туда, Нора? Почему не можешь оставить его в покое, наш старый дом?
– Потому что это уже навсегда, – не задумываясь, ответила она и сама удивилась тому, как уверенно и печально прозвучали ее слова. – Мы навсегда расстаемся с ней, Дэвид.
Он быстро отвел глаза, но прежде она увидела на его лице напряжение и спешно подавленный гнев.
– Казалось бы, я сделал все возможное. Чего ты еще хочешь, Нора? Я думал, в новом доме мы будем счастливы. Так и было бы – с кем угодно, кроме тебя.
От подобного тона ей стало страшно: так ведь недолго и потерять Дэвида. Пятка разболелась до невозможности, голова тоже. Нора вспомнила о том, что сегодня натворила, и зажмурилась. Ей совсем не хотелось навечно застрять в этом наэлектризованном мраке, рядом с холодным и недоступным Дэвидом.
– Ладно, – сказала она. – Завтра же позвоню агенту. Пора принять предложение.
Прошлое сразу покрылось корочкой льда, ломкой и хрупкой, Нора физически ощутила ее появление. Она знала, что лед будет расти, крепнуть, станет непрозрачным, непробиваемым. Ей стало жутко, но теперь она гораздо больше боялась того, что может произойти, если эта пока еще тонкая преграда исчезнет. Нет! Жизнь должна продолжаться. Пусть это будет ее подарок Дэвиду и Полу.
А Феба пусть останется в ее сердце.
Дэвид обернул ступню Норы полотенцем и сел на корточки.
– Знаешь, я, конечно, плохо себе представляю, как мы туда вернемся… – Теперь, когда она с ним согласилась, он заговорил мягче. – Но в принципе это возможно. Если ты действительно хочешь, давай продадим этот дом и переедем обратно.
– Нет, – покачала головой Нора, – теперь мы живем здесь.
– Но ты так тоскуешь. Прошу тебя, не грусти. Я ничего не забыл, я все помню. И нашу годовщину. И нашу дочь. Все.
– Ох, Дэвид! – спохватилась она. – У меня ведь для тебя подарок! Только я оставила его в машине.