Дочь химеролога
Шрифт:
А вот девочка… прости Лика, но по правильному, надо было, пока она спит, используя что-то безболезненное отпустить душу этого ребенка в Круговорот. Вместе с тем, кто внутри. Подобная «одержимость» ведь не лечится. Да даже если бы и существовал такой ритуал, повреждения разума будут настолько серьезными, что дальнейшая жизнь станет для нее постоянным кошмаром.
Возможно, так и стоило поступить, но… был и другой вариант. Тот, что принесет пользу его команде. И деньги.
— Прости, меня, если сможешь, — почти беззвучно прошептал он, успокаивая себя тем, что своим поступком, все же подарит девочке призрачный шанс на спасение.
Дело было в том, что одним из «особых» и приоритетных заказов, с которыми Мишель ознакомился после беседы по текущему контракту, была доставка как раз в то же самое место, куда он должен привести и текущую «цель»… девушки-девственницы. Причем возраст указывался от двенадцати до шестнадцати лет. И проверять на предмет «этого» девочку смысла не было. Специфика ведьм. Демон мог прийти на зов и вселиться в тело, только той, что не познала мужчин. Поэтому-то ведьмы-призывательницы и встречались гораздо реже обычных. Или были ими только в юном возрасте. Все-таки против природы не пойдешь, а ведьма в первую очередь женщина.
Немного, правда, смущал довесок в виде «одержимости». Однако, с учетом того, что вслед за указанием возраста в заказе была интересная фраза, что «все остальное значения не имеет», можно было попытаться его выполнить. А муки совести Лаграс раздавил размером оплаты, несколько раз негромко произнесенной вслух. На том и успокоился.
…
Мелкий моросящий дождь. По булыжной дороге, впрочем, достаточно давно не видевшей ремонта, передвигается фургон. Впереди и позади его едут несколько всадников. Внутри в металлической клетке лежит, завернувшись в одеяло, маленькая фигура, уцепившись за прутья, чтобы не мотало из стороны в сторону, руками и ногами.
Возможно, подобный способ передвижения, большинству живых существ был бы неприятен, но лежащая в клетке девочка об этом не думает. Она просто спит. И чему-то слегка улыбается. Может тому, что наконец-то смогла попить и поесть вволю. Может, снится что-то приятное. А может…
…
А в это время в столице королевства Света…
Большой зал, погруженный в полутьму. Горят только несколько светильников, расположенных по углам. Еще два стоят на высоких подставках, непосредственно возле одной из стен, перед огромным портретом с небольшой черной лентой, пересекающей угол. Перед ним неподвижно замер представительный седовласый мужчина в вычурном, украшенном золотом и драгоценностями, одеянии.
Он пристально смотрит на изображение, видя, правда, совершенно другое, оставшееся в памяти, даже спустя столько лет. Губы беззвучно шепчут слова, что он так мало говорил при жизни той, кто нарисован на портрете и так много после. Затем, сомкнув их в тонкую жесткую линию, мужчина переводит взгляд на то, что получил только сегодня утром и сейчас, бережно держа в руках, никак не находил в себе сил положить на давно предназначенное место. О предшествующей этому трагедии он пока старался не думать. Позже. Когда все тщательно расследуют и доложат.
Наконец, мужчина решается, наклоняется и аккуратно ставит его на небольшую скамейку, прислонив к стене. Делает шаг назад и, возвращая
— Прости дочка, но мне пора идти. Вечером я обязательно загляну к тебе снова.
И, резко развернувшись, быстрыми шагами пройдя через зал, скрывается за дверью. А вслед ему, уже в который раз за столько лет, с портрета смотрят ярко-голубые глаза, привычно ожидая нового возвращения. Но с этого момента они были уже не одни. Большая мягкая игрушка, медвежонок с синим бантом на шее, уютно устроившись под портретом, теперь тоже готовился встречать и провожать, помогая в этом новому другу-портрету. И нарисованной на нем своей копии, которую держали маленькие девичьи руки.
…
Проследовав через несколько комнат, мимо застывшей в неподвижности стражи, мужчина вышел к большой двухстворчатой двери. Посмотрел на стоявшего рядом и заметно нервничающего человека, который, впрочем, увидев его, сразу успокоился. Коротко выдохнул сосредотачиваясь. Начинался очередной, кажущийся бесконечным, рабочий день. И только поздно вечером опять будут портрет и… сын, с которым, как постоянно обещал себе мужчина, он никогда не повторит предыдущей ошибки. Нельзя оставлять общение на потом. Так как этого «потом» может просто не быть.
Сухой едва заметный кивок, гордо выпрямленная голова, увенчанная небольшой диадемой, распахнувшиеся створки дверей и громкий, наполненный важностью голос сбоку:
— Внимание! Его Королевское Величество Эрик Люцифиано!
Глава 18. Случайности не случайны. Часть 2
Небольшая долина у подножия гор. Место известное далеко не всем, но кто знает, называют его Заячья Балка
…
Слегка пологие склоны, поросшие ярко-зеленой травой и самыми разнообразными цветами, колыхающимися под легким ветерком. Окутанные листвой деревца, редко растущие в центре и постепенно переходящие выше в довольно густой лес. Ненавязчивый звон пролетающих насекомых и шелест, бегущих по своим маленьким, но важным делам, мелких зверьков. Даже хмурящееся небольшим дождиком небо не способно разрушить красоту и идиллию этого места. Кажется, что оно любому может внушить приятное чувство спокойствия, неги и желание находится здесь вечно. Увы, это только кажется. Те, кто по каким-либо причинам попадают сюда, обычно испытывают совсем другие чувства. Хотя вот желание исполняется. И довольно часто.
Все дело в сооружении, стоящем прямо посередине долины. Больше всего своим внешним видом оно напоминает храм, собственно, являясь им, по сути. Да, именно храм Всеблагого Света. Только не для всех. И в проводимых служениях есть… свои особенности. Но это не главное. На самом деле храм, лишь верхняя, видимая часть. А вот ниже и глубже существует то, что обычным людям и даже посвященным лучше не показывать. Не поймут. Да и не нужно им об этом знать. Только избранные достойны подобных откровений. Они и то с чем тут «работают». Возможно раньше это были люди и «измененные». Раньше. Сейчас же просто «материал» для экспериментов. В главной исследовательской лаборатории жрецов Всеблагого Света.