Дочь Гробовщика
Шрифт:
Не успела я додумать мысль до конца, как бросилась вдоль берега, высматривая несчастного парня.
«Русалки!», — билось в голове. Отмахиваясь от ветвей ивы, я по колено вбежала в воду, осматриваясь. Из-за облака выползла белоснежная луна, освещая своим светом местность и серебря водную гладь. На высоких серых валунах лежал Юро, его руки тянулись к русалке. Девушка призывно колыхала своими обнаженными прелестями, по ее спине рассыпались золотые волосы. Она напевала ему нежную мелодию, не
— Пошли вон, селедки! — заорала я, запустив в них разряды тока, чувствуя, как уровень моей энергии падает.
Русалки зашипели, обнажив острые клыки, и вмиг перестали быть такими прекрасными. Их нежная кожа посинела, на позвоночнике выступили иглы.
Побежав по мелководью, я задела корягу и шлепнулась на живот.
Тем временем, Юро стали стаскивать с камня за руку, еще немного, и он полностью погрузится в воду, а второй рукой парень держался за острый выступ.
Я поднялась, охнув от боли в ноге:
— Юро, не позволяй им себя стянуть! — и я метнула в одну из русалок проклятьем, отбросившим ее в сторону. Добежав до камней, я полоснула кинжалом по руке с перепонками и тварь зашипела, обдав камни волной.
— Убирайс-с-ся! Он наш-ш-ш! — они клацнули зубами.
Вторая волна скинула меня в воду, и они набросились на меня, ударив острыми, как бритва, хвостами, по воде поплыла кровь. Русалки взбесились от ее вкуса, став еще более агрессивными.
Пнув одну ногой в живот, я отплыла в сторону камней и наконец-то вынырнула наружу сделав спасительный глоток воздуха.
— Я съе-е-ем твое-е-е сердце-е-е, некрома-ант! — меня схватили за горло и разодрали грудную клетку, оставив пять глубоких ран.
«Не сметь умирать!», — кричало сознание от боли.
Тьма вползла в меня живительной энергией, и я схватила русалку за запястье, обжигая ее плоть до костей. Несчастная превратилась в прах прямо в воде, а вторая бросилась к камням, ухватив Юро за свободно болтающуюся в воде руку. Она запела и жадно поцеловала оборотня, высасывая его энергию.
Я размахнулась и с точностью запустила кинжал ей в спину. Рыбина вздрогнула и осела на выступе. Морщась от боли и прижимая ладонь к ране на груди, я подползла к Юро. Взгляд оборотня был пустым.
— Очнись! — потормошила я парня, но он не отозвался. — Проклятье, что там было написано в книге о русалках… — припав к его губам, вдохнула в него часть своей энергии, пока не почувствовала, что на мой поцелуй отвечает очень даже живой Юро.
Оттолкнув его от себя, дала ему отрезвляющую пощечину.
— Ты в порядке? Мыслишь здраво?
Он осмотрелся и остановил взгляд на моей окровавленной рубашке, а затем крикнул:
— Ты ранена! — Юро поддерживал меня под руку, мы побрели по мелководью в сторону палатки. Я удивилась, почему он обратился ко мне как к девушке… догадка осенила меня: «Неужели,
Заметив мое движение и, прежде чем я успела что-либо сделать, оборотень сорвал кулон.
Юро с жадностью смотрел, как меняется мое юношеское телосложение и лицо, как наливаются женскими формами грудь и бедра. Я стояла в его объятьях ни жива ни мертва. Я практически не дышала, ожидая его реакции.
Но он был само спокойствие. Промолчав, Юро усадил меня на плед и достал из своего рюкзака эликсиры, влив пару энергетических в себя и протянув мне. Я послушно выпила, а потом он взялся за ворот моей порванной рубашки.
— Нет, оставь, я сама, — пробормотала я, чувствуя смущение. — Уйди…
— Нашла время стесняться! — рыкнул он и разорвал остатки рубашки.
Расчерченную кровоточащими порезами обнаженную грудь, он бережно обработал. Но не раны испугали Юро, а выжженная на том же месте, где и у Крабата, пентаграмма. Этому знаку было много лет, но я была уверена, он задался вопросом, во сколько я прошла ритуал «Одержимости».
Я стиснула зубы, чтобы не застонать от боли, пока Юро дезинфицировал раны, а затем наложил на них заживляющую мазь.
— Мне нужно затянуть бинты. Потерпи, — предупредил он, а когда закончил — я сипло дышала, на лбу выступила испарина.
Юро пришлось воспользоваться магией, чтобы высушить нашу одежду, из своего рюкзака он достал запасную рубашку и заботливо надел ее на меня, прикрыв бинты.
Я хотела заговорить с ним о случившемся, но он приложил палец к моим губам, заставив замолчать.
— Сейчас отдыхай, оставим болтовню на потом и, будь спокойна — это останется между нами. Клянусь жизнью дяди, — просто так оборотни не станут клясться жизнью близкого, и я немного успокоилась, устроилась поудобнее и закрыла глаза.
Каждые полтора часа, Юро вливал мне в горло разбавленную с лечебным эликсиром воду и смачивал лоб холодным полотенцем. Костер горел до самого утра, пока не начало теплеть, тогда оборотень и ушел на охоту.
«Трата магических сил требует немедленного пополнения нормальной пищей, а не галетами», — подумала я, проснувшись и увидев поджаренное мясо, но Юро рядом не было. Я неторопливо поела, напилась воды и снова провалилась в мертвый сон.
Так мы провели на одном месте два дня, на третье утро я была в относительно крепком состоянии, чтобы двигаться дальше.
Я сидела у костра в рубашке Юро, грела босые ноги и… сушила мокрые волосы.
— Как ты себя чувствуешь? Есть не хочешь? — заботливо спросил он.
— Терпимо. Не хочу, но мечтаю поскорее закончить это испытание и вернуться в свою уютную кровать, к моим любимым подушке и одеялу. Цивилизация, — бодро ответила я, предчувствуя разговор о самой животрепещущей теме — моей половой принадлежности.