Дочь Дроу
Шрифт:
Федор отбросил с пути пару дрожащих министрелей, и рванулся вперед как раз в тот момент, когда Лириэль сбросив перчатки начала жесты заклинания. Некоторые из атакующих поняли, что готовится магия, и отскочили назад, и на мгновение открылся коридор между Федором и дроу. Ее глаза встретились с его, заметив обнаженный меч, и дрогнули в нерешительности. Затем тонкая темная рука взмахнула в воздухе, обрывая почти сотканное заклинание. Закрыв глаза, она прижала ладони к вискам, будто пытаясь заглушить обезумевшую толпу.
Сфера непроницаемой тьмы окружила ее, двадцатифутовый шар, окутавший большую часть
«Что для одного кошмар, для другого шанс! Убьем ее!» раздался знакомый голос. Темнобородый человек пробился во внутренние ряды толпы, нацелил стрелу в шар, и выстрелил туда, где стояла Лириэль. Узнав охотника за головами, Федор бросился к нему.
С противоположной стороны сферы раздался мужской стон боли, и крик женщины. «Она убила его! Дроу застрелила его!»
«Мой Тирон!»
Федор перехватил руку темнобородого, прежде чем тот успел положить на тетиву вторую стрелу. «Придурок!» прогремел он. «Твоя стрела прошла сквозь темноту в собравшихся на той стороне!»
Мужчина опустил лук. Бросив взгляд на клинок Федора, он задумчиво пригладил бороду. «Снова ты? Предложи мне чего получше, парень, и получишь одно ухо».
Бешенство, чистое и без всякой магии, охватило юношу. Отведя меч, он плашмя ударил охотника за головами в живот, тот согнулся, с шипящим стоном выдохнув воздух. Федор встал между полуночной сферой и толпой, угрожающе подняв меч.
«Лириэль!» крикнул он, ни на миг не отводя глаз от угрюмых обитателей деревни. «Ты не ранена? Ты здесь?»
«А где еще?» отрезала она. Голос, похоже, доносился с нескольких футов над землей, почти у верхнего края сферы темноты. «Ты идешь?»
Бросив последний предупреждающий взгляд собравшимся, Федор отступил назад, входя в созданную магией темных эльфов сферу.
Закатные цвета окрашивали спокойные воды Дессарина, когда Федор вернулся в лагерь ведя их лошадей. Лириэль была очарована странными существами, так не похожими на верховых животных Подземья, но сейчас ее мысли были поглощены другим. Федор был странно тих с того момента, как они шагнули в портал к поляне. Дроу предположила, что он сердится на нее из-за того, что она пробралась в деревню. Она знала, что точно была бы в ярости, поменяйся они местами. Никогда раньше она не признавалась себе что ошиблась, и сделать это было нелегко. Она подождала, пока они не поужинали, и чередуясь не урвали себе немного сна, а потом сделала попытку.
«Я подвергла опасности нас обоих»
«Ты спасла нас обоих», поправил Федор. «Со своей магией, ты могла бежать из деревни как только тебя раскрыли. Но ты остановилась, увидев меня».
Лириэль открыла рот для ответа, поняла, что не знает, что сказать и закрыла его. Действительно ее действия, теперь, когда она задумалась над ними, выглядели довольно странно. «Ну а что еще мне было делать? По всему что я знаю, ты мог взорваться при всей этой толпе, верный способ самоубийства!»
«Я приветствовал бы ярость», ответил он хмуро, «но она не пришла по моей команде».
«Но ты попытался?» переспросила дроу, недоумевая, как он мог так поступить. Самосохранение было первейшим принципом в обществе дроу; то, что он пытался сделать, почти наверняка означало его смерть.
Федор
Через некоторое время он достал небольшой бархатный мешочек из кушака, и вручил его дроу. «Это безделушка, которую я нашел на рынке».
Лириэль с любопытством ослабила завязки и вытряхнула содержимое. Тонкая золотая цепочка упала на ее ладонь, и с ней большой драгоценный камень, того же ярко золотистого цвета как ее глаза. Дорогая вещь. Пусть цепочка была и стара, зато изящной эльфийской работы, а камень вполне мог быть огранен и отполирован искусником-дварфом. А в самом сердце камня отчетливо виднелся маленький черный паук. У Лириэль перехватило дыхание. Желтые камни были редкостью в Мензоберранзане; этому украшению могла бы позавидовать любая жрица или матрона!
«Как сделана эта иллюзия?» осведомилась она, поворачивая камень так и этак.
«Это не иллюзия», сказал Федор. «Камень – янтарь. Он довольно распространен в моей земле – красивый, но не особо ценный».
«Но паук?»
«Настоящий, пойманный в камень случайно. Янтарь был когда-то смолой – жизненным соком деревьев. Во всяком случае,» добавил он тихо, «такой ответ дают те, кто думают».
Она узнала знакомую нотку в голосе, и досказала за него: «А те, кто мечтают?»
Федор был тих некоторое время. «У нас рассказывают легенду об одном воине. После того, как ярость боя оставила его, он, раненый и в полубеспамятстве, забрел в лес, глубже, чем стоит заходить человеку. Наконец он вошел в зачарованное место, и уселся отдохнуть под могучим деревом. Вдалеке он увидел деву из теней и лунного света, прекраснее, чем все что он видел или мог представить в мечтах. Еще, у нас говорят, что человек умирает, когда жизнь превосходит его мечты. Так этот воин ушел из жизни, все еще видя перед собой прекрасную деву, и незрячие деревья проливали золотые слезы. Из жалости, или из зависти, кто может сказать?»
Впервые за короткую жизнь Лириэль не хватало слов. События этого дня, подарок, так специально подобранный для нее, и рассказ Федора тронули душу и глубоко поразили ее. На миг она всем сердцем пожелала вновь оказаться в Мензоберранзане. Родной город, со всем его хаосом и конфликтами, был куда более понятен. Там были правила, и она умела играть по ним. Но как быть с противоположными эмоциями, порожденными в этом странном мире, она не знала.
Однако Лириэль не привыкла к самокопанию. Отставив в сторону эти неудобные новые ощущения, она искала спасения в том, что было ей понятно.
Девушка грациозно поднялась. Доспехи, оружие и одежда слетели с нее, и скоро она стояла, окутанная лишь лунным светом, перед своим спутником.
Глаза Федора затуманились. Наконец-то, подумала с облегчением Лириэль, выражение известное ей! Желание зажигает одинаковое темное пламя, идет ли речь о мужчине дроу или человеке. Но юноша не двинулся с места. Он не отворачивался, но явно был не уверен, стоит ли принимать предложенное.
На миг страх чуть не охватил Лириэль. Страсть была знакомой, привычной территорией, одна из немногих эмоций дозволявшихся дроу. Если не это, тогда что? Других путей она просто не знала.