Дочь Богини
Шрифт:
– Мы справимся, родная. Отправимся в Кер, осторожно всё выясним, а потом и Тарию найдём. Ты мне веришь?
– Верю. Только... Ред, я так устала. Я помню свою смерть под мечами Ихэро. Это больно и страшно. А потом Ала и много пространства. И я почему-то ощущала её боль как свою. А потом я вернулась в своё тело, находящееся в небе над кораблём, отплывающим к Реталу. А потом мы выживали, как могли, пытались спасти роев, возродить культуру, сохранить оставшиеся нам знания. Но это ведь бесполезно. Сколько секретов погибло вместе с империей? Сколько прекрасных вещей, сработанных мастерами, досталось чужакам? Они захватили наш мир только ради того, чтобы его разрушить.
***
Заседание совета Мудрейших продолжалось уже несколько часов. Его глава, благообразный старец, по имени Моним, очень внимательно слушал рассказ Риады. И выглядел при этом так, что королевна преисполнилась уверенности: не помогут. Армин остался внутри зала совета, а её попросили удалиться на то время, пока мудрецы будут совещаться. К тому моменту, как из-за двери донеслись возмущённые голоса, Риада уже успела попытаться вырастить себе какой-нибудь вкусный фрукт, понять, что в Каньоне это не получается, и сосчитать все фрагменты красного цвета из потолочной мозаики, представлявшей собой хаос переплетённых разноцветных линий.
– Моним, ты обнаглел! Ты вообще помнишь, кто я?
– Жалкий беглец, не имевший, где голову преклонить и что поесть! Мы подобрали тебя, дали тебе дом и еду, из милости, Армин, исключительно из милости! Мы даже позволяли тебе портить наших девушек, хотя ты должен был жениться уже на первой опозоренной! А теперь ты приводишь сюда эту малолетнюю распутницу и требуешь помочь ей?! Да, должно быть, считаешь нас умалишёнными??!
Голоса на минуту затихли. Риада безразлично пожала плечами - её предупреждали, что власть развращает, и её обладатель должен очень тщательно следить за своими поступками и действиями, чтобы не превратиться в жалкого, неспособного ни на что полезное правителя. Моним об этом, скорее всего, не знал. Да и кто сказал, что жизнь в Каньоне Бессмертия делает роя мудрецом?
Деревянная дверь, украшенная затейливой резьбой, разломилась пополам. В дверном проёме стоял Армин, окутанный ореолом прозрачного пламени, сзади него маячил Моним, выглядевший уже не таким благообразным. Что ж, это было логично - смертельный ужас на лице редко кого украшает. Риада поднялась с пола, на котором сидела, поджав под себя ноги, так как о лавках для посетителей в здании совета почему-то не позаботились, и схватила Армина за руку.
– Идём, не стоит его убивать.
Армин протянул руку королевне, окружающий его ореол стал медленно угасать. Но, когда целитель обернулся к Мониму, в его зрачках снова вспыхнуло прозрачное пламя.
– Ты поплатишься за свои слова, ничтожество!
Мудрейший благоразумно промолчал, и Риада наконец смогла увести взбешённого Армина из здания совета.
– Вроде взрослый, уважаемый целитель, жизнь повидал. На опасных зверей охотишься. И чего ты так перенервничал? Моним не опаснее того же сбира.
– Он назвал тебя распутницей.
– И что с того?
– Риада ласково погладила Армина по руке.
– Вот то, что они не помогут, это действительно плохо. Хотя и не смертельно. Я не думаю, что они могли бы сделать что-то действительно полезное. Так что придётся мне отправиться на Ретал.
– Тебе? Никуда ты одна не отправишься.
Риада легонько вздохнула. За несколько дней, прошедших после её вызволения из плена Ихэро, королевна успела вернуться в состояние полной гармонии с собой, свойственное ей в прошлой жизни.
– Армин, я действительно благодарна тебе за помощь и заботу. И за стремление оградить мою честь. Но до тех пор, пока ты не расскажешь мне, кто ты и откуда, я просто не смогу тебе доверять. Понимаешь? Я не принадлежу себе, мои подданные, потомки тех, кто клялся своей кровью моим предкам, подвергаются ужасающим мукам в муравейниках. Я обязана спасти их. И я не могу рисковать, доверяя тому, о ком ничего не знаю.
– Я расскажу тебе. Но тебе может показаться, что есть возможность начать жизнь заново, избавиться от своей ноши. А её на самом деле нет. Я боялся дать тебе ложную надежду и разрушить её
Армин и Риада стояли на краю обрыва, которым заканчивалась деревня. Заходящее солнце заливало выщербленные скалы мягким красноватым светом, отражалось в водах ленивой бирюзовой реки. На другой стороне Каньона прямо из воды поднимались каменные ступени, словно какой-то великан вырубал себе собственную дорогу к небу.
– Я не могу захотеть сбросить эту ношу.
– Риада говорила тихо, словно боялась спугнуть что-то неосязаемое, разлитое между скалами и водой.
– Я часть Ройэта так же, как эта река - часть Каньона. И я сделаю всё, для того, чтобы освободить моих людей и мою землю от Иных, от их безумного Божества. От кого угодно.
– Понимаю. Пойдём к вдове Айрен, она уже беспокоится. Заодно перекусим и я тебе всё расскажу.
– Идём.
Армин и Риада повернулись спиной к Каньону и не видели, как золотистая дорожка света на реке странно дрогнула, словно кто-то под водой улыбнулся, глядя на них.
Вдова Айрен начала волноваться с утра. Мало кто знал, что на самом деле её муж был жив и здоров. И хорошо известен в Каньоне как мудрейший Моним. Давным-давно он инсценировал свою смерть, чтобы избавиться от жены, которая, по его собственным словам, не давала ему развиваться и вообще всячески душила. То, что при этом он избавляется и от двухлетней дочери, Монима не волновало. Конечно, можно было просто бросить в воды реки свадебные повязки и объявить духам о расторжении союза, но Моним не хотел, чтобы кто-то знал о таком «постыдном эпизоде его жизни, как женитьба на абсолютно невежественной и приземлённой дуре». На том и порешили. После своей мнимой гибели Моним, впрочем, тогда его звали по-другому, ещё пару лет побродил где-то в лесах, а потом торжественно вышел к людям. Грязным, небритым, но очень мудрым.
Айрен, в одиночку вырастившая дочку, мужественно пыталась не плакать, когда подросшая дочь трогательно приносила цветы и сладости к папиной могиле ( в Каньоне придерживались собственных взглядов на погребальные обряды), и не наброситься с кулаками на бывшего мужа, когда он вещал о семейных ценностях и ответственности каждого мужчины за своих детей. Так что теперь вдова с ужасом ждала вестей о решении совета Мудрейших. В то, что Моним добровольно решит помочь Риаде в безнадёжном деле, Айрен не верила. И в то, что оскорблённый Армин сдержится - тоже. Вот в том, что Моним оскорбит, женщина не сомневалась.