Дочь Азраи
Шрифт:
– Да… Это логично. Но, я все равно не согласна с тобой в оценке людей.
– Маленькая, наивная дочь азраи…Я был бы очень счастлив, если б была права ты…
С тех пор, иногда Ольга вымаливала у Тамаза пару часиков на солнышке на какой-нибудь удаленной от людей скале, чтоб просто согреться. Он всегда хмурился, ему это определенно не нравилось, но честно провожал ее «пополнить запасы света». И пока она так загорала, он рассказывал ей все, что знал о Черном море, а знал он немало. Иногда Ольге казалось, что она просто на каком-то очень оригинальном уроке, постоянными практическими занятиями.
Тамаз рассказал ей, что Черное море – довольно глубокое (ну это то она уже заметила), центральную часть его дна занимает илистая
Тамаз рассказал, что Черное море похоже на океан тем, что в нем характерно отсутствие непрерывного промежуточного слоя гранита между осадками и базальтовой платформой; гранитный слой обычен для континентальных морей. Структура дна, как в Черном море - характерна для океанов. Поэтому в нем все же иногда живет народ Азраи, хоть и все меньше с каждым годом. Люди, загрязнение - не лучший стимул для поселения здесь. Когда-то, очень давно, Азраи здесь жили – но чем дальше, тем больше подвергаясь активному вниманию со стороны людей, и потому было принято решение о переселении. С тех пор, только иногда азраи заплывали сюда, но чем дальше, тем реже.
В Черном море тоже, оказывается, было течение, и оно было направлено против часовой стрелки по всему периметру моря и образовывало два кольца. Тамаз рассказал, что эти кольца течения можно использовать как своеобразную быструю «экспресс-доставку» если очень устал, или просто есть желание прокатиться, не шевеля хвостом. Хотя при скорости плавания азраи непонятно было зачем еще эти катания, разве что просто для развлечения.
А еще здесь был особый вид локального течения. Люди его называли – тягун, азраи - сея. Оно образуется у пологих песчаных берегов во время сильного волнения моря: набегающая на берег вода отступает обратно не равномерно, а по руслам, образуемым в песчаном дне. Попасть в струю такого течения опасно для человека - несмотря на усилия пловца, он может быть унесен от берега; чтобы выбраться, надо плыть не прямо к берегу, а наискосок. Тамаз рассказал, что раньше народ азраи часто спасал таких горе пловцов, но с развитием туристического бизнеса и масштабного наплыва людей на побережье это стало опасно для самих азраи. Так как далеко не всегда спасенный, адекватно оценивал ситуацию, были и такие, которые звали на помощь людей у берега, стараясь задержать и выловить своего спасителя. Некоторых азраи даже забрасывали камнями в надежде ранить и после достать.
– Исходя из твоих рассказов, можно подумать азраи на берегах Черного моря вылавливали и убивали пачками!,- Возмутилась, перевернувшись на
– Это было не вчера, а люди, сейчас живущие на берегах этого моря почти не знают историю земли, на которой живут.
– Это как?
– Дети и внуки тех, кто жил при последних наших поселениях в Черном море, сейчас только возвращаются. Их массово выселяли ваши прежние правители. Нынешние жители побережья - пришли из других стран, они не знают историй этого моря, этой земли. Их не интересовало это. Как любые представители народа-завоевателя они стремились только брать...
– Мой народ не завоеватель Крыма!
– Ты уверенна?
– Да!
– Если б ты знала как интересно смотрится твоя уверенность и категоричность в свете той информации с которой я сталкивался, в свете тех событий, участником которых был…
– А участником чего ты был?
– Участником обороны… Обороны местного населения от «не завоевания», от «благотворителей» рассказывающих о независимости города в котором я жил, помахивая оружием.
– Как так?
– Вот так, но это было давно и сейчас я не хочу вдаваться в историю. Она, увы, слишком близко меня коснулась. Давай позже.
– Давай. Но все равно ты точно не прав, оценивая негативно этих людей за грехи тех,- хитро сощурилась Ольга.
– Кто знает… Я просто оцениваю риски исходя из опыта. Большинство людей думают в первую очередь о выгоде, и если у них в руках оказывается информация о азраи… Ничем хорошим это не заканчивается.
– Нет, я не согласна…Люди разные, очень разные. Нельзя всех так под одну гребенку. Это несправедливо.
Тамаз молча пожал плечами. Они регулярно препирались на эту тему, но каждый оставался при своем мнении.
Как-то раз Ольга проговорилась Тамазу, что хотела найти в море какое-нибудь сокровище, чтоб помочь своей семье, у которой было как-то совсем скромно с деньгами, а теперь еще и с помощниками. Ольга то уплыла, в прямом смысле, а мама осталась один на один с хозяйством и работой, и ее сестра второклашка и братик были больше хлопотами, чем помощниками. Маме нужна хотя бы материальная помощь. Сама Ольга не раз встречала в литературе рассказы о самых невероятных морских сокровищах, но пока увы ничего подобного не нашла - при всех ее усилиях, «урожай сокровищ» в азовском море был более чем скромных. Тамаз рассмеялся, обозвав Азовское море бесперспективным в части сокровищ потому, что, во-первых, шторм разбивает любой объект на глубине 20 м., а средняя глубина Азовского моря – 14 м., а во-вторых, в 19-м–начале 20 века, море промерзало до дна, а лед рвет как бумагу даже броню. По этим то причинам Ольга ничего сильно древнего и ценного не нашла - все мала-мальские «сокровища» с точки зрения людей и интересные находки просто не сохранились. Но отсмеявшись, он, раскритиковав «бескорыстность» самой Ольги, все же обещал помочь.
Спустя несколько дней они действительно отправились на поиски. На ее расспросы достают ли представители его народа себе такие сокровища, Тамаз ответил, что, этот народ теперь, и не только теперь, немного и ее, а иметь дома вещицы с кладбища даже у людей не считается хорошей приметой.
После такого ответа Ольга надолго примолкла, прикидывая в уме какой же варваркой она ему кажется. Но варварка-не варварка, а маму и брата с сестрой можно и обеспечить, если есть такая возможность. В конце концов, она сама слишком хорошо знала, что такое безденежье, и не считала, что это должны ощутить ее родные, особенно если она может это исправить.