Добывайки_в поле
Шрифт:
– Кейт! – тихо позвала миссис Мей у порога (так, должно быть, Под звал Арриэтту в тот день, когда она бросилась бежать по дорожке от дома).
И Кейт, обернувшись, увидела вдруг то, что сразу узнала, то, что, наконец, было в точности таким, каким представлялось ей в воображении, – склон холма, усыпанный первоцветом. Хрупкие зелёные стебли с сизым налётом среди повядшей прошлогодней травы и жёлтые, словно светлое золото, цветы. А куст азалии превратился в высокое дерево.
Миссис Мей снова позвала её, и Кейт вернулась к парадным
– Пожалуй, позвоним ещё раз.
Они снова услышали призрачное звяканье.
– Звонок подвешен возле кухни, – объяснила шёпотом миссис Мей, – прямо за дверью, обтянутой зелёной байкой.
(«Дверью! Обтянутой! Зелёной! Байкой!..» Кейт казалось, что миссис Мей произносит каждое слово с заглавной буквы.)
Наконец за солнечным пологом показалась какая-то фигура – неряшливая девица в мокром холщовом фартуке и стоптанных туфлях – и вопросила, прищурив глаза от солнца:
– Да?
Миссис Мей приняла холодный и чопорный вид.
– Я хотела бы повидать хозяина этого дома.
– Мистера Досет-Пула, – уточнила девица, – или директора?
Она подняла руку ко лбу, прикрывая глаза от яркого света, так и не выпустив мокрой половой тряпки, с которой капала вода.
– О! – воскликнула миссис Мей. – Так это школа?
Кейт перевела дух: «Вот, значит, почему дом так похож на казарму».
– А что же ещё? – удивилась девушка. – Разве здесь не всегда была школа?
– Нет, – сказала миссис Мей. – В детстве я здесь жила. Быть может, позволите мне войти и поговорить с тем, кто стоит во главе этого заведения?
– Здесь нет никого, кроме матушки, – пожала плечами девушка. – Она и сторожиха и уборщица. Все разъехались на весенние каникулы – и учителя, и ученики.
– Ну, в таком случае, – нерешительно произнесла миссис Мей, – мы больше не будем вас задерживать…
Она уже повернулась было, чтобы уйти, когда Кейт, не желая сдавать позиции, обратилась к девушке:
– Можно нам заглянуть в холл?
– Да на здоровье, – с некоторым удивлением сказала девушка и чуть отступила в глубину, словно освобождая им путь. – Мне-то что.
Они прошли сквозь солнечный полог в прохладную полутьму. Кейт огляделась по сторонам: холл был высокий и просторный, стены обиты деревянными панелями. А вот и лестница, которая поднималась всё выше и выше, из одного мира в другой, в точности как описывала Арриэтта… Однако всё остальное выглядело не так, как представляла себе Кейт. Пол был покрыт блестящим тёмно-зелёным линолеумом, в воздухе чувствовался кисловатый запах мыльной воды и свежий запах воска.
– Тут, под линолеумом, прекрасный каменный пол, – сказала миссис Мей, постучав тростью.
Девушка с минуту с любопытством наблюдала за ними, затем, словно это ей надоело, развернулась и исчезла в тёмном коридоре за лестницей, шаркая растоптанными туфлями.
Кейт только было собралась открыть рот, как миссис Мей коснулась её руки и шепнула:
– Ш-ш-ш!
Кейт, затаив дыхание,
– Да, это она. Дверь, обитая зелёной байкой.
– А где стояли часы? – спросила Кейт.
Миссис Мей указала на стену, туда, где висела длинная вешалка для пальто:
– Вон там. Вход Пода, скорее всего, располагался за батареей, только тогда её не было, хотя им батарея пришлась бы по вкусу… – Кивнув в сторону двери в другом конце холла, где висела табличка и чёткими белыми буквами было написано: «Директор», миссис Мей добавила: – А там был кабинет.
– Где жили Надкаминные? И откуда Под добывал промокашки?
Кейт стояла с минуту, глядя на дверь, затем, прежде чем миссис Мей успела её остановить, подбежала к ней и дёрнула за ручку.
– Кейт, вернись! Туда нельзя.
– Заперто. А можно нам хоть одним глазком заглянуть наверх? – спросила Кейт, возвращаясь. – Мне бы так хотелось увидеть детскую. Я поднимусь туда тихо-тихо…
– Нет. Пошли, нам пора. Нам вообще не положено здесь находиться.
И миссис Мей твёрдой походкой направилась к дверям.
– Ну позвольте мне хоть посмотреть снаружи в окно кухни, – взмолилась Кейт, когда они снова оказались на солнце.
– Нет! – отрезала миссис Мей.
– Только взглянуть, где они жили. Где была та дырка под плитой – спуск Пода… Ну пожалуйста…
– Ладно, только побыстрей. – Миссис Мей с тревогой оглянулась по сторонам, в то время как Кейт уже бежала по дорожке.
Но и кухня принесла одни разочарования. Кейт знала, где она находится: ведь под ней была та самая решётка, – и, приставив ладони к вискам, чтобы не мешало отражённое стеклом солнце, прижалась лицом к окну. Постепенно очертания комнаты сделались чёткими, но Кейт не увидела ничего похожего на кухню: полки с бутылями и сверкающими ретортами, тяжёлые столы вроде верстаков, ряды бунзеновских горелок. На месте кухни теперь была лаборатория.
Что ж, слезами горю не поможешь. По пути в гостиницу Кейт собрала крошечный букетик фиалок. На второй завтрак им подали телятину и мясной пирог с салатом, а на сладкое она могла выбрать сливы или булочку с вареньем. А затем приехал на машине мистер Зловрединг, чтобы забрать их и показать домик миссис Мей.
Сперва Кейт не хотела ехать, подумав отправиться потихоньку в Паркинс-Бек и побродить там в поисках барсучьих нор, но когда миссис Мей сказала, что это поле находится сразу за её домом, решила всё же поехать с ними – хотя бы ради того, чтобы позлить мистера Зловрединга. Всё это время он, не скрывая своего нетерпения, выглядывал из окна машины с таким выражением, словно хотел сказать: «Будь это мой ребёнок!..» И хорошо, что она так решила (как часто потом говорила своим детям), ведь ей могло никогда больше не представиться случая побеседовать и (что куда важнее) завести дружбу с… Томасом Доброу.