Добыча
Шрифт:
— При таком раскладе, медведь, возможно, спас мне жизнь своим появлением. — Как ни старалась, Энджи так и не смогла почувствовать хоть каплю признательности к зверю. Только не после того, как он терзал тело Дэвиса, а она все это время беспомощно лежала на земле, понимая, что то же самое ждет и ее, если не удастся точно разыграть карты. — Интересно все-таки, чем сейчас занимается Крагмэн. Пережидает дождь, разыскивает меня или пытается поскорее добраться к Латтимору?
Дэйр подобрал ружье, сел возле фонаря и начал методично разбирать оружие.
— Если он пытается добраться к Латтимору, то очень быстро обнаружит, что дождевые потоки такого масштаба
Энджи помрачнела, понимая, что может произойти.
— Если хоть одна из моих лошадей поранится или погибнет… — начала она, но тут же оборвалась, кипя от злости, потому что, к сожалению, не могла немедленно придушить Крагмэна. Он находился вне досягаемости, чем бы сейчас ни занимался. Если ему каким-то образом удалось добраться до Латтимора и сбежать, его будут разыскивать, но если Чед осядет в стране, не имеющей договоренности по экстрадиции преступников в США, он улизнет от правосудия. Энджи могла поспорить, что Крагмэн изучил этот вопрос. А если он убился, пытаясь спуститься с горы, то все равно уже был покойником.
Энджи подняла на Дэйра хмурый взгляд:
— Я понимаю, что ни черта не могу ему сделать, и это меня просто бесит.
Он хрипло хохотнул — по-настоящему, искренне рассмеялся в духе Кэллахана, и от этого у Энджи странно защемило в груди, а в животе ухнуло, как на крутом вираже американских горок. Несколько минут она наблюдала за ним, потом перевела взгляд на собственное ружье. При обычных обстоятельствах Энджи вычистила бы его при первом же удобном случае, но поначалу, добравшись до хижины, они с Дэйром держались на пределе, поэтому, фактически, это и есть ближайший удобный случай.
— Можно, я одолжу твой набор для чистки, когда ты закончишь? — спросила она.
Дэйр бросил взгляд на ее ружье, потом вернулся к работе.
— Я сам его тебе почищу.
Энджи несколько растерялась, не зная, как расценивать такое предложение. Она явно умела заботиться о собственном оружии, поэтому вряд ли он сомневался в ее способностях. Но на всякий случай она осторожно произнесла:
— Я знаю, как это делается.
Дэйр поднял голову и одарил ее долгим непроницаемым взглядом.
— Знаю, — ответил он в конце концов. — Но оно слишком засорилось, я спущусь вниз к стойлам и выстучу грязь там, чтобы здесь не мусорить.
— О. Хорошая мысль.
У нее оставалось ощущение, что за этим предложением кроется нечто большее. Энджи подавила вздох разочарования. Скорее всего, она, как обычно, изводит себя всякими домыслами. Он просто делает за нее рутинную работу, потому что ей сложно передвигаться, вот и все.
Заняться было практически нечем, поэтому Энджи укрылась спальным мешком и наблюдала, как он мастерски разбирал, чистил, протирал маслом и вновь собирал свое ружье; каждое движение свидетельствовало о годах, проведенных им в армии. Как много ей на самом деле о нем известно? Они росли в небольшой общине, и, разумеется, Энджи знала Дэйра в лицо, но он был на пять-шесть лет старше, поэтому их пути практически не пересекались. Когда она училась в начальных классах, он уже ходил в среднюю школу. Когда она пошла в среднюю, он уже был старшеклассником, а к тому времени, как она доросла до старших классов, Дэйр служил в армии.
Энджи сомневалась, что они хоть раз разговаривали друг с другом до того, как он демобилизовался. Они оба стояли в хозяйственном магазине, когда кто-то их познакомил, и она пошла домой, чувствуя, как ладонь покалывает после пожатия грубой
Впрочем, местные относились к нему вполне хорошо. Энджи ни разу не слышала, чтобы хоть кто-то, кроме нее самой, обзывал его сукиным сыном. Конечно, он ворчлив, хотя неизвестно, это черта характера или результат службы; но мужчина, который в жутких условиях несколько километров нес ее на своих плечах, определенно заслуживал некоторой снисходительности. Что еще? Он много ругается, но позаботился о ней без малейшего намека на ехидство, без единого пошлого слова. Из-за Дэйра у нее все еще бабочки в животе порхали. А еще он соврал, будто у него маленький член.
Черт побери. Некоторые женятся, зная друг о друге гораздо меньше.
Энджи поскорее отбросила эту мысль. Вовсе не замужний статус вызывал у нее нервную дрожь, все дело было в самом свадебном действе. Она прошла через это однажды и устроила из церемонии настоящий цирк. Если бы только можно было переиграть все заново… но иногда второго шанса нет и не будет.
Когда Дэйр закончил со своим ружьем, то взял ее оружие и спустился вниз, а она слушала, как он передвигается по первому этажу. Судя по голубоватым отсветам, Дэйр включил фонарик. Бросив взгляд в окно, Энджи увидела, что уже спустилась ночь, но ливень продолжал идти. Раньше она всегда любила дождь, но после всего пережитого сомневалась, что будет относиться к нему как прежде. С ним получилось, как с хищником: если бы не медведь, Крагмэн, вероятно, убил бы ее. Если бы не гроза, медведь бы заметил или услышал Энджи, и вряд ли для нее все закончилось хорошо. Но гроза едва не добила ее, хотя, если подумать, лучше уж умереть от переохлаждения или утонуть, чем быть съеденной заживо.
«Не думай об этом».
Энджи заставила себя сосредоточиться на шуме Дэйра внизу, напоминая себе о том, что она в безопасности, он в безопасности, они оба защищены. У них есть ночлег, еда, вода, тепло и даже чертовски удобная постель. Никакая опасность им не грозила. Существовали всякие важные дела, но они подождут, пока не прояснится погода. Принесенные с грозой водяные потоки в горах могут стать смертельными: вся вода устремляется вниз с вершин, набирая по пути скорость и мощь, с невероятной силой сметая на своем пути деревья и валуны. Даже верхом спускаться с горы в такую погоду опасно, а путешествовать сейчас пешком почти невозможно, даже для Дэйра.
Если к тому времени, как дожди прекратятся и стремнины обмелеют, она так и не сможет ходить, Дэйру придется оставить ее здесь и добираться к Лэттимору самому. Энджи не переживала, если вдруг придется остаться одной, но при мысли обо всем, что может случиться с ним по пути, живот скрутила тошнота.
Дэйр взобрался по лестнице, закинув на плечо ее ружье. Львиную долю грязи он стер, но механизм все еще нуждался в чистке. Дэйр уселся возле фонаря в прежней позе и методично приступил к делу. Энджи прислонилась головой к стене и наблюдала за ним сквозь полузакрытые веки. Уверенность его движений, почти ярая концентрация, с которой он отдавался рутинному процессу, то, как он водил своими сильными худощавыми руками по дереву и металлу, выискивая каждую неровность, каждую песчинку, до странного успокаивали.