Добыча
Шрифт:
Когда Энджи приезжала сюда разведать территорию, страх не отпускал ее ни на минуту, хотя она предприняла все доступные меры безопасности. Как обычно, прежде всего постаралась максимально избавить от запаха свою одежду. Последнее, чего ей хотелось, так это чтобы большой черный мишка унюхал ее и либо скрылся куда подальше, либо, что гораздо хуже, подумал «еда!» и начал ее преследовать. Но самый худший из возможных сценариев — это случайно наткнуться в зарослях на медведицу с медвежонком или несколькими. Энджи не знала зверя ужаснее, чем медведица, защищающая детенышей. Мамочки-гризли при малейшей опасности так свирепеют, что даже самцы гризли
Чертов Митчелл Дэвис. Почему он не захотел оленя или снежного барана, или лося? Лось, конечно, тоже опасен, но лосей она не боялась. Медведь… первый кошмар приснился ей в пять или шесть лет. Про медведя. Энджи понятия не имела, что послужило причиной этого кошмара, но он был настолько ярким и реальным, что она по сей день помнила мельчайшие подробности. Она бежала, а черный зверюга гнался за ней. Разные люди пытались ей помочь, но медведь убивал каждого и продолжал наступать. С ревом она проснулась раньше, чем хищник успел до нее добраться. После, дрожа от ужаса, она лежала и до самого утра вспоминала чудовищный сон, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой.
С этой точки зрения, стать проводником для охотников — не самый умный поступок в ее жизни. Эти земли испокон веков принадлежали медведям. Каждая поездка, даже безобидная фотоэкспедиция, приводила ее на их территорию. Нет, это не фобия, но Энджи однозначно их боялась. Она соблюдала предельную осторожность и надеялась, что тем самым минимизирует шансы повстречаться с опасностью.
Медведи были не единственными хищниками в округе. Здесь также водились и пумы. Странно, но они не так ее пугали, хотя столкнуться лицом к лицу с пумой тоже не сахар. Да, малость нелогично. Прежде чем приблизиться к обнаружившейся звериной тропе, Энджи подождала минут пять, внимательно прислушиваясь. Кроме тишайшего шороха ничего не прозвучало — ни хрюканья, ни покашливания, ни даже шелеста листвы или постукивания веток.
Она нашла дерево с отметинами от когтей и кусты рябины с клочками черной шерсти на ветках. Мысленно разметила территорию и не спеша двинулась вперед, тщательно исследуя землю и непрерывно осматривая окрестности. Серебристая лента ручья, струящегося внизу, помогала ориентироваться на местности, поэтому в любой момент Энджи точно знала, где находится по отношению к лагерю. Справа земляной пологий спуск круто обрывался возле зарослей и кучи булыжников. Ее внимание привлекло что-то металлическое под одной из скал, но это точно были не медвежьи экскременты. Видимо, кто-то намусорил — никакого зла на таких уродов не хватает. Возвращаясь в лагерь, нужно будет забрать мусор с собой.
Пока пусто. Энджи поднялась вверх еще метров на сто. Там нашлись экскременты, но не свежее обнаруженных несколько дней назад. Изменив направление, она пошла вниз к ручью. Вода всегда и всех притягивала, вроде магнита. В конце концов, каждое существо в горах нуждалось в воде.
Спустившись по склону, Энджи отклонилась от звериной тропы и осторожно двинулась к тому месту, где видела блеск металла. Невнимательность могла стоить ей вывихнутой лодыжки или, не дай Бог, сломанной ноги, а то и сотрясения мозга. Ни от Чеда Крагмэна, ни от Митчелла Дэвиса помощи ждать не приходилось. Она подробно рассказала Чеду, куда направляется, но поскольку он совершенно не ориентировался на дикой местности, даже не надеялась, что он сумеет ее найти в случае чего. А Дэвис, когда она уходила, все еще сидел в своей палатке и, наверное, понятия не имел,
Фотоаппарат. Металлический блеск исходил от цифрового фотоаппарата. Энджи наклонилась и подняла его. Потертый и сильно грязный. Раз валялся под открытым небом, скорее всего, уже не работал. Энджи осмотрела устройство и заметила, что переключатель стоит в положении «вкл». Она перещелкнула, и маленький экран засветился. Снедаемая любопытством, Энджи нажала «воспроизведение» и пролистала несколько снимков. Пейзажи. В памяти хранилось сто пятьдесят три фотографии, но она, глянув на первые, выключила камеру. Остальные посмотрит позже. Вряд ли по ним можно узнать владельца. Вероятно, аппарат выпал у фотографа из кармана несколько дней назад.
Энджи засунула вещицу во внутренний карман куртки и застегнула молнию, сверху оправила оранжевый жилет. Вновь осмотревшись вокруг, заметила у булыжников, метрах в десяти, какой-то лоскут. Похожий на обрывок одеяла. Оглянулась по сторонам и, ничего не обнаружив, медленно зашагала в том направлении.
Не одеяло. Часть клетчатой рубашки. Почти вся ткань была черной от крови, лишь на небольшом участке виднелась клетка.
Энджи резко остановилась, волосы на затылке зашевелились. Она не подошла ближе, чтобы поднять находку, а, не сходя с места, сделала несколько полных оборотов, осматривая окрестности. Склон горы был пуст.
Она снова уставилась на обрывок рубашки. Земля кое-где была черной, там выделялись вдавленные отпечатки больших лап. Судя по длине когтей, это был барибал. Длинная полоса, будто что-то тяжелое тянули волоком. Энджи провела по ней взглядом и увидела в конце что-то похожее на кусок сырого мяса, темно-красного и волокнистого.
Она отступила обратно на тропинку, подальше от места происшествия, чтобы не затоптать следы, и попыталась зайти с другой стороны. Здесь идти было тяжело из-за крутого подъема. Приходилось держаться одной рукой и тщательно выбирать точки опоры прежде, чем шагнуть и переместить вес тела с одной ноги на другую. Поравнявшись с кучей булыжников, Энджи подняла глаза.
И ее замутило.
Человеческие останки — похоже, мужчины, но трудно определить наверняка, когда от лица ничего не осталось, — были прикопаны грязью. Медведи частенько так прикапывают остатки добычи. Внутренние органы тоже были съедены. Часть руки лежала неподалеку. И как еще одно доказательство причастности медведя — искомые экскременты.
Вот дерьмо. Вот дерьмо. Вот дерьмо! Только не медвежье, а такое, что боженька-заберите-меня-отсюда!
Энджи уже видела, как убивают дикие звери. Видела природу не лицеприятной, а грязной и жестокой. Но Энджи еще не доводилось находить полусъеденного человека. Желудок взбунтовался. Она подавила тошноту, невольно представила медведя, маячащего за спиной так же, как в ее ночном кошмаре, и поборола приступ паники.
Быстро вытащила ружье из чехла, закреплённого на спине, и загнала в ствол патрон. Она слышала только ободряющее механическое клацанье металлических деталей. Снова крутанулась вокруг своей оси, осматривая окрестности. Ни медведя, ни пумы, ни даже койотов, пытающихся подобраться к останкам. Ничего. Это «ничего» так же пугало, как и «кое-что», поскольку свидетельствовало, что медведь где-то поблизости. По своей воле он не бросил бы добычу. Видимо, сию минуту он не достаточно близко, чтобы ее учуять ее, иначе уже пришлось бы отбиваться от нападения.