Добыча
Шрифт:
Прихожу в сознание я от плавного скольжения пальцев Доминики по моему лицу. Открываю глаза, первое, что попадается моему взгляду, – её лицо с налётом довольной ухмылки.
– Все в порядке?
– Даже не знаю, – честно отвечаю ей я, чувствуя, как гудит каждая часть моего тела.
– Я пересяду за руль, а ты можешь ещё отдохнуть.
Доминика выходит из машины, а я тут же выпрямляюсь, чтобы просмотреть, что произошло с моей ногой. То место, где я чувствовала боль, теперь заклеено пластырем.
– Что это? – спрашиваю я, как только она усаживается вперёд.
– Я
– Не особо, палец вот ещё болит.
Припомнив тот вечер в клубе, я трогаю палец, чтобы убедиться, что на нём всё ещё остался маленький след от пореза. Доминика достаёт из бардачка бутылку с водой и ещё что-то.
– Вот, возьми, съешь парочку.
В моих руках оказываются квадратные небольшие плитки шоколада в золотистой обёртке с каким-то неизвестным мне названием. Я вопросительно поднимаю взгляд на неё.
– Чтобы восполнить энергию. Это мои любимые шоколадки, всегда привожу их из Сингапура, такие есть только там.
– Ясно, а где мои…
– Забрала себе как сувенир, – она смеётся и поворачивается ко мне, – Шучу, лисёнок, поищи на сидении.
Улыбаюсь, когда она называет меня так. Доминика включает музыку, что-то расслабленное и мелодичное. Я нахожу белье, быстро натягиваю его на себя, жадно отпиваю воду из бутылки, разворачиваю одну шоколадку.
– Ммм, это и правда очень вкусно, – оцениваю превосходный вкус я, – Но, кажется, я всё ещё пьяна и ничего не соображаю.
– Что ты пила?
– Виски, нам с мужем друзья подарили, – неохотно отвечаю я.
– У меня был секс с тобой или бутылкой виски?
– Что?
– Сколько во всем этом было тебя самой, Алиса, а сколько алкоголя, выпитого тобой? Будешь жалеть, когда протрезвеешь? – спрашивает она.
– Я буду жалеть только о том, что была в этот момент пьяна, а не о том, что произошло. Это было мило. Мне понравилось, – честно отвечаю ей я.
– Мило? – переспрашивает она, – Забавно.
– Почему ты бросила меня вчера? – наконец вспоминаю о том, что в моих планах вообще-то было обидеться на неё.
– Я отвела тебя в тепло и безопасность, купила тебе выпить, удостоверилась, что ты в порядке и ушла. Ушла, но не бросила.
– Почему ты в парке так себя вела?
– Разве не ты сказала, что тебе все "до абсурдного ясно"? – дразнит она меня.
– Зря сказала, – сухо произношу я, понимая, что ответов от неё так и не получу.
– Давай покатаемся? Просто поездим по ночному городу? – неожиданно предлагает она.
– Ты могла бы вернуть меня туда, откуда забрала, у тебя, должно быть, полно дел в клубе.
– Ну, прекрати занудствовать, Лиса! Как я могу уговорить тебя остаться?
– Ты можешь объяснить, что происходит, и почему ты ведёшь себя так?
– Ты меня совсем не знаешь, может, поймёшь когда-нибудь, – нехотя отвечает она, – Так что, отвезти тебя домой или поедем?
– Я не против проехаться.
– Отлично! Перебирайся вперёд.
Я оказываюсь впереди на пассажирском сидении, хоть перебраться у меня выходит довольно неуклюже. Пристёгиваюсь, замечаю, что Доминика не сделала того же, поэтому я тяну руку к ремню на её стороне
– Я никогда не катала в своей машине кого-то вроде тебя, – звучит из её уст, словно признание, – Знаешь, проблема в том, что я для большинства не скрываю, кто я есть. Они стараются понравиться, надевают какие-то ужасно смехотворные маски, все из-за моего статуса и денег. В общем, это противно. Их пустословные обещания, что они поймут меня, примут такой, как есть, оказывались всегда пустым звуком. Но я та, кто я есть. Я не чувствую привязанности ни к кому, мне не нужен никто, они это знают. Никто не ждёт от меня лишней эмоциональности или привязанности. Я на это не способна. Была неспособна до тебя. Ты ведёшь себя абсолютно не так, совершенно алогично. Ты боишься меня, но при этом постоянно тянешься, ты с трудом принимаешь дорогие подарки, словно они и вовсе тебе не нужны, ты сидишь передо мной в старой мужской футболке, от которой пахнет дешёвым мужским одеколоном. Ты вечно задаёшь кучу вопросов. И, тем не менее, заставляешь меня чувствовать. Ну что? – она на миг поворачивается ко мне с улыбкой, а потом снова смотрит на дорогу, – Для начала этого достаточно?
Она говорит настолько серьёзно, что мне даже кажется это грустным. Но, с другой стороны – не могу же я жалеть жестокую преступницу. Она пытается казаться такой невинной, но я не дам ей доиграть эту партию по её правилам.
– Тебя мало кто понимает из-за того, какие вещи ты вытворяешь. Вероятно, я тоже не пойму. Я бы попыталась, но ты не горишь желанием мне об этом рассказывать.
– Ты не хотела бы знать.
– Не говори за меня! Это ты все портишь своими глупыми тайнами! – я начинаю выходить из себя.
– Ты не знаешь, о чем говоришь! – повышает она тон в ответ.
– Тогда в парке ты хотела убить меня, Доминика?
– Лисёнок! – она звонко смеется, одарив меня издевательским взглядом, – Я что, по-твоему, маньячка–убийца?
– Ты явно хотела сделать что-то со мной, мне было очень страшно, ты сказала, что ты не человек. Что я должна думать по твоему мнению? Если это твой способ флирта, то он очень тупой, – я не выдерживаю.
– Ты боялась меня тогда, но сейчас совершенно спокойно посреди ночи едешь со мной в никуда? Интересно. А что скрываешь ты, золотце?
– Разве что, тебя от мужа, – это правда, хоть и не полностью.
– Думаю, с этим нет проблем. Он либо доверяет тебе, что говорит о том, что он глуп, либо он сам тебе не всё договаривает, либо ему просто плевать на тебя, – улыбается она.
– Мы любим друг друга, он знает, что я бы…
Не могу договорить до конца, потому, что уже сделала. Потому что уже предала его доверие. Сделала то, о чем ни он, ни я помыслить никогда не могли. Доминика смеётся, её смех задорный и звонкий, он располагает.