Добыча стрелка Шарпа
Шрифт:
– Хранить такую вещь опасно. Тебя даже могут повесить!
– Память о старых временах,– смущенно сказал Шарп.
– Но ты ведь ими не пользовался?
– Конечно пользовался!
– Не верю! Покажи!
Он показал, повторив нехитрую операцию, которую десятки раз проделывал в прошлом.
За годы без практики пальцы утратили былую ловкость, но инструмент, хотя и поржавел местами, быстро справился с замком на сундуке, в котором хранились казенные деньги. Оружия на борту «Клеопатры» было в избытке – и самого разного, но Шарп знал: чтобы добыть нужное, придется заплатить.
Конечно, у него были свои деньги. В кожаном мешочке Джема Хокинга оказалось двадцать четыре фунта, восемь шиллингов
– По хорошей цене, сэр,– заверил Стэдфаст.
– По хорошей цене? Как это?
– Посмотрите сами, сэр! Грязь! – Стэдфаст ткнул пальцем в кучку перепачканных медяков.– Придется отварить в уксусе. Откуда они у вас, лейтенант? Отнимали у нищих?
За двадцать четыре фунта, восемь шиллингов и четыре пенса Шарп получил двадцать две сияющие гинеи, которые покоились теперь в его сменной рубашке.
Шарп мог бы потратить на оружие собственные деньги, но не видел причин идти на такие расходы. В Данию его послала Британия, угрожали Лависсеру тоже враги Британии, а потому, решил он, именно Британия и должна за все платить. Платить гинеями, лежащими в здоровенном сундуке, который занимал чуть ли не половину выделенной на двоих каюты. Чтобы открыть крышку, пришлось даже сдвинуть матрац на одной из коек. Под крышкой обнаружились уложенные аккуратными рядами серые холщовые мешочки, перевязанные проволокой и снабженные свинцовыми бирками с печатями из красного воска.
Убрав три верхних, он вытащил один мешочек снизу и взрезал его ножом.
Гинеи. Золотые всадники святого Георгия. Шарп взял монету и посмотрел на святого, пронзающего копьем извивающегося дракона. Новенькие, увесистые, блестящие золотые, и здесь их было вполне достаточно, чтобы подкупить целое королевство. С них не убудет, решил лейтенант и, отсчитав пятнадцать монет, рассовал их по карманам, после чего вернул на место мешочки. Он едва успел убрать последний, как по трапу простучали тяжелые шаги. Шарп опустил крышку и сел на нее, чтобы скрыть отсутствие замка. Дверь открылась, и на пороге появился Баркер с ведром. Увидев лейтенанта, слуга остановился.
Шарп сделал вид, что натягивает сапоги, и, подняв голову, посмотрел на подпирающего потолок Баркера.
– Так вы, Баркер, промышляли разбоем?
– Вам же капитан сказал.– Слуга поставил ведро.
– И где?
Баркер помолчал, подозревая, наверно, какой-то подвох, потом пожал плечами.
– В Бристоле.
– Никогда там не был. А теперь, выходит, исправились?
– Исправился?
– Или нет?
Баркер состроил гримасу.
– Мистер Лависсер послал меня за сюртуком.
Замок от сундука лежал в углу кабины, но слуга его, похоже, не заметил.
– А что вы будете делать, если французы попытаются нам помешать?
Баркер насупился – может быть, не понял вопрос или просто не желал разговаривать,– но потом все же ухмыльнулся.
– А откуда им знать, что мы там будем? Хозяин говорит на датском, а нам с вами надо просто держать хлебало на замке.– Он снял сюртук с крюка на двери и, не говоря больше ни слова, вышел из каюты.
Подождав, пока стихнут шаги, Шарп поставил на место замок. Баркер ему не нравился, и чувство, похоже, было взаимным. Кому-то могло показаться странным, что Лависсер взял в слуги бывшего уголовника, но Шарп встречал немало джентльменов, питавших слабость к отъявленным подонкам и нередко принимавших их на службу. Господам нравилось слушать страшноватые истории, и они даже гордились такой дружбой. Очевидно, сомнительное поветрие затронуло и Лависсера. Может быть, размышлял Шарп, этим объясняется и дружелюбие гвардейца к нему самому.
На следующий день две гинеи перешли
– Буду признателен, сэр, если капитан Сэмюеле останется в неведении относительно нашей сделки. Уж больно горяч, когда не в себе. Может и выпороть. Вы уж спрячьте их, пока не попадете на берег.
Шарп пообещал, что будет нем как рыба. Припрятать оружие на корабле не составляло труда, но он не представлял, как скроет саблю и пистолеты, когда придет время сходить с корабля. Может быть, воспользоваться сундуком? Но тогда надо предупредить Лависсера.
Увидев арсенал лейтенанта, гвардеец рассмеялся.
– Могли бы подождать, пока мы доберемся до Вигарда.
– С оружием я чувствую себя увереннее.
– Боже, Шарп, да вас примут за Синюю Бороду, если вы нацепите на себя все это! Впрочем, если нравится, почему бы нет? Для меня самое важное, чтобы вы были счастливы.– Лависсер достал из кармашка для часов ключик, открыл замок и поднял крышку.– Приятный вид, не так ли? Согревает самое замерзшее сердце, верно? – усмехнулся он, указывая на золото.– И в каждом целое состояние. Я сам забрал их из Английского банка, и, боже мой, как они суетились! Какие-то людишки в розовых сюртуках потребовали сотню подписей, ключей было столько, что хватило бы запереть полмира, а смотрели на меня так, словно подозревали в намерении украсть это золото. А почему бы и нет? Почему бы нам с вами не поделить сокровище и не удалиться в какое-нибудь приятное местечко? Как вам Неаполь? Всегда мечтал там побывать. Говорят, неаполитанки потрясающе красивы.– Капитан посмотрел на Шарпа и рассмеялся.– Для человека вашего звания, Ричард, вы необычайно впечатлительны. Но признаюсь, соблазн велик. Мне, видите ли, выпала суровая доля – быть младшим сыном. Мой несчастный брат унаследует титул графа и все деньги, тогда как я вынужден заботиться о себе сам. По-вашему, это смешно, да? Что ж, там, откуда вышли вы, каждый заботится о себе, так что мне ничего не остается, как взять с вас пример. – Он положил новое оружие Шарпа на серые мешочки, опустил крышку и повернул ключ в замке.– Золото пойдет принцу Фредерику, на земле воцарится мир, и все будут счастливы.
На следующее утро фрегат обогнул северную оконечность Ютландии. В серых сумерках проступил унылый, затянутый туманом мыс Скау. Ориентируясь на свет маяка, «Клеопатра» повернула на юг, к Каттегату. Капитан Сэмюеле заметно волновался – пролив был узкий, в одном месте его ширина едва достигала трех миль. На севере, со стороны Швеции, этот вход в Балтийское море охраняли пушки Эльсинборга, на юге, со стороны Дании,– батареи Эльсинорского замка Кронборг. По пути от Хариджа до Скау судов встретилось мало – с полдюжины рыболовецких шхун да неуклюжее торговое судно с заваленной лесом палубой, но в проливе картина изменилась.
После прохождения Скау капитан Сэмюеле соизволил заговорить с пассажирами.
– Хуже всего то, что мы не знаем, остается ли Дания нейтральной. Мы пройдем Эльсинор, держась поближе к шведскому берегу, но датчане все равно нас заметят и поймут, что ничего хорошего от нас ждать не приходится.
Значит, шведы союзники британцев, решил Шарп.
– Не важно,– сказал Лависсер.– Их король тоже сумасшедший. Странно, да? Половина монархов в Европе маньяки. Шведы не желают драться за нас, но они хотя бы на нашей стороне, а датчане не хотят драться ни с кем. Бедняжки строго придерживаются нейтралитета, но ситуацию усугубляет их флот. Так или иначе, им придется либо защищать флот, либо соглашаться на взятку. Впрочем, если французы опередили нас и предложили больше, то они, может быть, уже объявили войну Британии.