Добрые Люди
Шрифт:
Все перевели взгляд на сэра Тормика — он единственный из нас знал подобную математику.
— И нечего на меня так смотреть, — смутился рейтар. — Я не фуражиром службу нёс.
Затем он подошёл к вьючным лошадям и стал ощупывать сумки.
— Значит так, я запасался из разряда день на день, так что в моих сумках в основном доспехи, порох, пули и прочие премудрости рейтарского быта. Должен ещё оставаться примерно мешок овса. У вас и того меньше, как погляжу.
— Мы шли в разведку, не было нужды брать много припасов, — пояснила Тэсс, поднимаясь с земли.
— Сколько пищи нужно лошади в день? — спросил мастер Ригго.
—
— Один центнер. Тридцать фунтов в день, шесть лошадей, — стал считать красноглазый. — Полтора дня в лучшем случае.
— Это если на фураже. Сейчас ранняя осень, и мы не на крайнем севере, трава ещё должна быть сочна. Я видел в этих лесах так же ягоды. Но скажу сразу, — сэр Тормик насупился, — мой конь питается первым, это выученная боевая лошадь, не чета вашим клячам, и просто так загнать животину не дам!
— Не говори гоп пока не перепрыгнешь, рейтар. — Гариус отшвырнул платок, щёлкнул пальцами и ткань вспыхнула в воздухе. Осмотрев свою рубаху, он выругался сквозь зубы и побрёл к ручью.
— Хренов паяц, — бросил тому в след сэр Тормик, но произнёс это так тихо, что Гариус его вряд ли расслышал.
Глава пятая
Солнце успело подняться высоко, когда наш отряд отправился в путь. Мастер Ригго сообщил, что знает маршрут, которым можно сократить дорогу к южному тракту. Двигались мы гуськом — один за одним. Если вчера мы ехали по широкой тропе, где могли разминуться два всадника, то теперь нам приходилось буквально продираться сквозь густые заросли карликовых берёз — кони ступали неохотно, не видя тропы под ногами.
Тэсс со мной больше не общалась, да и о чём сейчас можно было говорить: тут и дураку ясно, что её план с треском провалился. Добрые Люди будут в ярости, и для Тэсс это всё может обернуться печальным исходом. Следовало обсудить произошедшее, но на ментальные контакты Тэсс не шла, и я решил не торопить события.
Спустя какое-то время мы выбрались к узкой, но быстрой горной реке и начали спуск вдоль неё. Местами она прижималась к отвесным скалам и нам приходилось бродить шумные потоки. Порой отряд спешивался и вёл лошадей на поводу: тропа местами буквально обрывалась в пропасть. Разговоров практически не вели. Каждый был занят, если не собственными мыслями, то уж точно выбором места куда поставить стопу или как провести коня. Мне же на правах «раннего» досталось место в седле на весь путь. Так же сэр Тормик расщедрился и выделил стоптанные сапоги из своего запаса, чему я был несказанно рад. Пускай они были для меня свободными, а портянку из обрывков старой рубахи так же любезно выданную кавалеристом я намотал кое-как, но даренному коню, как говориться, в зубы не смотрят — уж всяко лучше вонючих шкур.
Когда солнце стало клониться к закату, наш небольшой отряд выбрался из каньона, оставив заснеженные шапки горных вершин позади. В низине нас встретил смешанный лес, он был мрачен и плохо просматривался. Тут пахло гнилой древесиной и лишайником. Вскоре тропа раздалась вширь, и мы снова могли ехать верхом. Я сдвинулся на круп лошади, освободив седло для сэра Тормика.
— Проскочу вперёд, — сообщил мастер Ригго. — Разведаю.
Сэр Тормик дождался, когда красноглазый скроется из виду, затем пустил лошадь рысью, чтобы слегка отстать от остальных,
— Послушай, — тихим голосом произнёс рейтар. — Я, конечно, не знаю, насколько всё серьёзно с фортом, но с этими людьми у тебя только одни путь — в могилу. Они солдаты и готовы выслужиться при любом удобном случае. Наш мастер Ригго, один из чистых. Это ты понимаешь?
— Да, — я насторожился. — Но разве это делает его опасным?
Рейтар обернулся:
— Может ты прав, и тебя-таки приложили по голове?
— Может и так. А что такого-то?
— Про чистых всякое говорят, но мне они не нравятся. Приставили к нам как-то одного такого, глаза жёлтые, мол, в каждом эскадроне теперь будет свой чистый, по приказу власть предержащих и так далее и тому подобное. Но наш капитан быстро нашёл способ от него избавиться. В Цване ещё живы старые порядки.
Я был с ним полностью согласен, потому как Цвану разрешили чеканить собственную монету после Великого Объединения, а это говорило о многом. Ни Этим, ни Нортим, ни Тизская марка подобную привилегию не получили. Но в слух сказал иное:
— Не бывал там никогда.
— Поверь на слово! — воскликнул сэр Тормик. — А вот про орден Чистых я мало что знаю. Он появился относительно недавно, вроде. Носятся по графствам, влезают в дела сеньоров. Зенки не как у всех. Поговаривают, что их цвет, это как шевроны у чёрных. Звания что ли?
Я промолчал, так как вопрос был риторическим.
— Я тебе так скажу, — рейтар обернулся. — То, что чистый возится с тобой ещё ничего не означает. Будь уверен, он сдаст тебя в Тизе экзекуторам и дело с концом. А там с тобой цацкаться не будут, загонят раскалённую кочергу в зад, и дело с концом!
Я бы мог поспорить с подобным утверждением, но решил сменить тему.
— А что владеющая и этот Гариус?
— А что с ними? — удивился сэр Тормик. — Армейские, что с них взять. Скорее всего только со скамьи университетской, не иначе. В такую дыру только молодых послать могут. Да ты и сам видел, как нас сегодня переправляли.
— Не похожи они на зелёных юнцов, — не согласился я.
Тэсс так уж точно не казалась мне таковой. Добрые Люди всегда тщательно отбирали посвящённых. Да и Гариус слишком колко смотрел на окружающих, будто имел за плечами десятки прожитых лет. К тому же наличие гвардейца в лице Мальвика говорило о многом: такой либо за увесистый кошель ливров пойдёт, либо по приказу.
— Ну, может, и твоя правда, — ретировался кавалерист, и добавил, словно прочёл мои мысли: — Мальвик-то не из простых. Его бретёрская бравада говорит сама за себя. Как он этих дикарей нашинковал, головы так и летели!
В сопровождение своих слов, рейтар сделал секущие движения рукой.
— А ещё он, похоже, не нуждается во сне, — вздохнул я, припоминая прошлую ночь.
— М-да… — протянул сэр Тормик. — Вот его бы тебе вообще стороной держаться. Такому, что вдоль, что поперёк. Разделает на части и не запыхается.
— Да понял уже, — насупился я.
— Так что, дружок, держись-ка ты лучше меня, — подытожил рейтар.
— Легко сказать.
— Дотянем до таверны, а там видно будет. — С этими словами кавалерист пустил коня быстрым аллюром.