Добрые друзья

Пристли Джон Бойнтон

— Скандал, верно, пришелся ему не по душе?

— Если бы только это! Все куда хуже. Бедняжкам страшно не повезло, но это такая умора, что я ничего не могу с собой поделать — меня так и тянет смеяться. Он приехал и каким-то образом ввязался в ту жуткую потасовку в зрительном зале, а Джо не знал, кто это такой, — да и вряд ли ему было дело, он к тому времени совершенно вышел из себя. Он отвесил этому господину такого тумака, что беднягу пришлось выносить из зала.

— Так-так! Отправил его в нокаут, значит?

Не думал, что артистики на такое способны.

— Да, но Джо раньше был боксером-тяжеловесом — на флоте.

— А! — сказал доктор Макфарлан с таким видом, словно что-то знал про боксеров-тяжеловесов на флоте. — Тогда неудивительно.

— И теперь они все пали духом, хотя виду не показывают, когда приходят меня навещать. У молодых такое чувство, что они упустили свой шанс, а один из них — Джернингем — вообще исчез. С воскресенья его никто не видел. Один из старших комедиантов — мистер Нанн — лежит с перевязанной головой и еще неделю-две не сможет выступать. А остальные гадают, что с ними будет. Мы арендовали театр на всю следующую неделю, но о концертах, разумеется, и речи быть не может — даже будь мы все здоровы.

— Пожалуй, что так. Если верить слухам, — мрачно проговорил доктор Макфарлан.

— Самое страшное, что я в ответе за весь причиненный ущерб.

Он в ужасе уставился на нее:

— Хотите сказать, вы должны оплатить ремонт?

— Руководство театра скорей всего потребует возмещения ущерба. Это несправедливо, потому что мы ни в чем не виноваты, мы — пострадавшая сторона. Только я подумала, что вернула почти все вложенные деньги, как свалилось это. Кошмар! Все просто убиты случившимся. Они корят себя, хотя их вины тут нет, разумеется. Если кто из труппы и виноват, так это я…

— Не вздумайте платить ни пенни! — воскликнул доктор Макфарлан, поднимаясь со стула.

Даже если человек долго работал над паращитовидными железами и вдобавок помнит девушку, с которой познакомился в круизе много лет назад, это еще не значит, что он утратил шотландскую рачительность. При мысли о выброшенных на ветер деньгах сотни Макфарланов перевернулись бы в своих могилах. Наш доктор Макфарлан от потрясения стал мерить шагами комнату.

— Ничего конкретного вам пока не сказали? — наконец спросил он.

— Пока что нет, — улыбнулась мисс Трант, хоть и весьма натянуто. Она вдруг почувствовала страшную усталость.

Доктор Макфарлан остановился, взглянул на нее и тихо сел на место.

— Вы устали, Элизабет? — спросил он, не сводя глаз с ее лица. Оно слегка порозовело.

— Наверное, да.

— Мне следовало сказать «мисс Трант»?

— Нет, что вы! — Она широко раскрыла ясные серые глаза и тоже посмотрела на него.

— Заговорился совсем. Извините.

— Что ж, тогда я отправлю вас к доктору Мейсону, Хью. Но не уходите прямо сейчас. Подождите минутку,

мне полегчает. Как вы считаете, что мне делать? Я думала попросить зятя — он лондонский адвокат — приехать сюда и все уладить, по они с Хильдой, моей сестрой, сейчас отдыхают на юге Франции. А даже если б не отдыхали, мне не хочется впутывать в это семью, они меня заклюют. Еще у нас есть семейный адвокат, мистер Труби из Челтнема, однако и от него вряд ли будет толк. Он, верно, сочтет меня сумасшедшей.

— Если вас беспокоит юридическая сторона — я говорю не о суде, а просто об официальном представителе, — тогда вам больше пригодится местный адвокат, человек, который знает, что к чему в этом городе. У меня есть один такой знакомый — мой пациент. Зовут его Гуч, толстяк еще тот, зато проницательный и соображает хорошо. Я с ним поговорю и узнаю, что можно сделать. Вы ни о чем не беспокойтесь, лежите смирно и не слишком часто встречайтесь со своими артистами. Дайте отдых голове, почитайте что-нибудь… — Он умолк и вопросительно взглянул на мисс Трант: — Вы по-прежнему увлекаетесь историческими и сентиментальными романами, которые так любили раньше?

— Да. Теперь мне не удается столько читать — да и хороших осталось мало, — но они мне пока не надоели.

— Помните, я говорил, что все это — мусор и пустая трата времени? Ну и грубиян же я был! С тех пор я прочел немало книжек Вальтера Скотта и должен сказать, что в его романах о клане Уэверли прекрасно раскрыта человеческая природа. Из сэра Вальтера вышел бы неплохой врач общей практики.

— Ну вот, вы делаете успехи!

Он смущенно хохотнул.

— Что ж, я пойду. Если смогу, зайду к вам завтра же, если нет — послезавтра точно. Если вы не против, конечно.

— Что вы! Я буду рада вас видеть. Правда, я не думала, что вы навестите меня так скоро. Вашему пациенту стало хуже?

— Ага, — ответил доктор Макфарлан и едва заметно подмигнул, намекая, что шутит. — Бедный малый, сегодня днем ему вдруг поплохело, так что придется навестить его пораньше. — Он встал и протянул мисс Трант руку. — Воистину удивительная встреча. Я и не думал, что вы до сих пор меня помните.

— А мне удивительно, как это вы меня узнали — тем более спящую!

Пошутив однажды, доктор Макфарлан уже не отказывал себе в удовольствии:

— Я не стану утверждать, что сразу узнал ваше лицо, мисс Элизабет Трант, — с серьезным видом проговорил он. — Но очертания вашей грудинно-ключичной мышцы показались мне смутно знакомыми.

— Что? Где? Вы не… Ах, теперь поняла! Вы просто дурачитесь. Что ж, доктор-р-р Хиу Макфар-рлан, а я ср-р-разу же узнала вас по уж-жаснейшему акценту! До свиданья, Хью. Если вы как-нибудь поможете мне не расстаться со всеми своими деньгами здесь, в Гатфорде, я буду вам чрезвычайно признательна.