Добрые друзья
Шрифт:
В другой комнате танцевали. Сей факт не стоил бы упоминания, если б все это время Сюзи не танцевала с молодым бравым Далвером. Иниго в пару досталась мисс Мейми Поттер, чьи прелестные и на удивление смышленые ножки позволили ему наглядно продемонстрировать всем не самый выдающийся из своих талантов. Молодого бравого Далвера тоже нельзя было назвать умелым танцором — его слишком мотало из стороны в сторону, — однако двигался он энергично и со знанием дела, чего нельзя было сказать об Иниго. В какой-то миг он с ужасом заметил на себе насмешливую улыбку Сюзи и ее несносного партнера. Они над ним потешались! Иниго еще крепче прижал к себе мисс
«Больше так продолжаться не может, — строго сказал он себе и ей, причесываясь и мысленно рисуя перед собой образ оторопевшей Сюзи. — Если вы думаете, будто со мной можно играть, то вы ошибаетесь, определенно ошибаетесь». Нет, это смешно. Надо говорить невозмутимо и слегка насмешливо. «Поздравляю, вы завели себе новых друзей. Я начинаю думать, что быть допущенным в ваш круг — слишком большая честь для меня…» Нет, не пойдет. «Слушайте, Сюзи, мне это надоело…» Да, уже лучше, главное — говорить тихо, но с мужественной решимостью. Так или иначе, пора положить конец этим мучениям.
Время — без четверти двенадцать, утро четверга. Место — небольшой зал (в котором полно мягких диванчиков и можно курить) на втором этаже кафе «Веселый голландец», Виктория-стрит, Гатфорд. В дальнем углу расположился столик, который отличается от всех остальных хотя бы тем, что чашки с фирменным кофе «Веселый голландец» украшают только его. За ним сидят — то облокачиваясь на стол, а то строго и прямо, как штык, — два человека: высокий разболтанный юноша с длинным подвижным носом и светлым вихром на лбу, в мешковатой и неопрятной одежде, и прелестная брюнетка, миниатюрная и статная, в замысловатом черно-алом наряде. Официантка, подавшая им кофе, — одетая в некое подобие голландского платья, но Гатфорд, Мандли и Сторт написаны у нее на лбу, — сразу узнала эту парочку и уже разболтала всем официанткам, что на втором этаже у них та девушка из театра, такая темненькая и ужасно забавная, а с ней пианист — они сидят и пьют кофе, как самые обычные люди. Мы с вами тоже их знаем: это мисс Сюзи Дин и мистер Иниго Джоллифант.
— Ну вы и нахал, первый раз такого встречаю! — восклицает Сюзи. — Вас это вообще не касается.
— Да-да, конечно, — надменно отвечает молодой джентльмен. — Простите, что вмешиваюсь в ваши личные дела.
Он выясняет с ней отношения, и дело не спорится: все идет совершенно не так, как он задумывал. Иниго сейчас потягивает дым из чудовищно огромной вишневой трубки и пытается делать это как можно надменней. Увы, дым толком не тянется. Будь у него даже пятьдесят трубок, они бы не тянулись
— Пусть мы с вами друзья, — продолжала Сюзи, — вы не имеете никакого права так со мной разговаривать. Если я решила поболтать и потанцевать с мужчиной, это не ваше дело. Да и вообще, вы его совсем не знаете.
— И знать не хочу. Мне и без знакомства ясно, что он — ядовитый тип. Но, как вы правильно заметили, это не мое дело. Я расстроен, вот и все. Некоторым девушкам он мог бы понравиться, но вам…как вы вообще могли на него посмотреть? Я сам не свой от этой мысли. Даже Мейми Поттер…
— Мейми Поттер! — воскликнула Сюзи. — Только не говорите мне, что она думает, хорошо? Это будет последней каплей. А еще называете других ядовитыми! Но продолжайте, продолжайте. Что сказала Мейми Поттер?
— Не важно, — угрюмо буркнул Иниго. Чем быстрей они забудут о мисс Поттер, тем лучше.
— Еще как важно! Мисс Поттер ведь ваш закадычный друг. Видели бы себя вчера, на свадьбе! И раз уж вы решили побеседовать начистоту, то теперь мой черед. Советую вам держаться подальше от этой девушки. Она прогнила насквозь, от коленок до макушки. У всех она уже в печенках сидит — кроме вас, разумеется. Если мы не будем начеку, она погубит всю труппу. Я таких знаю.
— Может быть. Мне, честно говоря, все равно, — ответил Иниго, готовый при случае пожертвовать хоть пятьюдесятью Мейми Поттер. — А вот что для меня важно, так это ваше отвратительное, ужаснейшее поведение на свадьбе. Вы кокетничали с этим пройдохой, розовым зубастым трактирщиком…
— Он не трактирщик. И даже будь он трактирщиком, вы не должны над ним смеяться. Мне решительно все равно, кем работают приятные мне люди: да пусть хоть бутылки моют. Я не кембриджский снобишка, в отличие от вас, Иниго.
— Никто и никогда не называл меня снобом, — медленно произнес Иниго.
— О… неужели… да что вы говорите? — воскликнула Сюзи, безжалостно пародируя его обиженные интонации. — Ну а я считаю вас снобом, так-то! Если вы не сноб, значит, просто ревнуете.
— Положим, ревную, — совсем уж угрюмо выдавил Иниго.
— Тогда не ревнуйте! — строго сказала Сюзи, но тут же бросила на него озорной взгляд. — И вообще, вы не должны так уж страшно ревновать. Можно ведь ревновать по-хорошему.
— Нет, нельзя. Это ужасно. И, честно говоря, дело не столько в ревности, сколько в отвращении — видеть ваш дешевый флирт с этим трактирщиком…
— Скажете еще одно слово, и мы точно рассоримся! — вскричала Сюзи. — Мне уже тысячу лет никто не говорил таких гадостей! Немедленно извинитесь за «дешевый флирт», или я с вами не разговариваю! Я серьезно. — И она действительно посмотрела на него очень серьезным взглядом.
— Хорошо, беру свои слова обратно, — пробормотал Иниго. — Но вы меня поняли.
— Ничего я не поняла, кроме того, что вы сейчас позеленеете от ревности. И мне неясно почему. Мы последнее время не очень-то ладим.
— И кто же в этом виноват? — вопросил он.
— Разумеется, вы, Иниго. — Сюзи уставилась на него большими невинными глазами.
— Вам прекрасно известно, что это не так. Послушайте, Сюзи, вы последнее время просто невыносимы, определенно. Вы ведь знаете, как я к вам отношусь…
— Не знаю! — тут же вставила она. — Расскажите. — Она откинулась на спинку стула и обворожительно улыбнулась.