Добрые друзья
Шрифт:
— Можно сказать, мисс Трант? — обиженно спросила Элси. — Если вы злитесь на нас из-за Тьюсборо, то я бы на вашем месте вспомнила, кто нас сюда привез — арендовать этот мерзкий вонючий театр решили вы.
— Ты невыносима! — вскричала Сюзи с таким видом, словно заставила бы Элси умолкнуть навечно, будь на то ее воля. — Закрыла бы лучше рот!
— С чего это? — вопросила Элси.
— Р-р-р! — Отчаяние, досада, гнев, отвращение и бог знает что еще прозвучали в этом яростном рыке, который издала Сюзи.
Она повернулась к мисс Трант и взмолилась:
— Вы ведь не бросите нас,
— Ни малейшего, — мрачно добавил Джо.
— Я это прекрасно понимаю, — сказала мисс Трант. — Дело ведь в другом. Просто… просто на этой неделе у меня такое чувство, будто мне все осточертело. Ах, я знаю, что виноват Тьюсборо и что я сама вас сюда привезла. Напрасно я арендовала этот жуткий, гадкий театр — да, я ошиблась и дорого плачу за свою ошибку. Но вы должны были меня поддержать…
— Поддержать, мисс Трант?! — воскликнула миссис Джо, всплеснув руками и отчаянно озираясь по сторонам. — Да ни один антрепренер не пользовался такой поддержкой с моей стороны, как вы! Я бы и для Друри-Лейн так не старалась! Вечер за вечером я вставала с постели, превозмогая Болезнь. «Нет, — отвечала я мужу, когда он умолял меня остаться и полечиться, — мой долг — быть на сцене. Я делаю это только ради мисс Трант». Можете спросить Джо. Правда, дорогой?
— Правда, — ответил Джо, пряча глаза.
— Не сомневаюсь, что вы сделали все возможное, миссис Брандит, — проговорила мисс Трант с легкой усталостью в голосе. — Но я не могу избавиться от чувства, что на этой неделе меня подвела вся труппа. Я впервые пошла на риск — очень глупый риск, не отрицаю, — и вы должны были стоять за меня горой. А вместо этого труппа развалилась…
— Мы не виноваты, что у Джимми случился приступ или что там еще, — вмешалась Элси. — А вот некоторые… — Она умолкла и многозначительно взглянула на мистера Митчема, который, в свою очередь, сделал вид, будто ее не существует.
— Да, да, нам не повезло! — нетерпеливо вскричала мисс Трант. — С этим ничего нельзя поделать, а вот многого другого можно было избежать — ссор, перебранок, наплевательского отношения к концертам… да неужели вы не понимаете, о чем я толкую? Если нет, мне все равно, я только пытаюсь объясниться. Наше дело пошло прахом.
— Никогда, никогда не прощу Джерри Джернингема за побег! — воскликнула Сюзи.
— Да, парнишка с гнильцой, — проговорил мистер Митчем таким тоном, будто он с самого начала знал, чем закончится дело, и теперь ему странно, что остальные этого не замечали.
— Похоже, он действительно улизнул, — протянула Сюзи.
— Видимо, так, — ответила мисс Трант с презрительной усталостью в голосе. — Его вещи здесь, но он предпочел бросить их, чем остаться. Вы ведь сегодня к нему ходили, не так ли? — спросила она мистера Окройда, который мрачно жевал трубку в глубине сцены.
— А то! Заходил и записку оставил: мол, собрание у нас, пусть приходит, ежели воротится. Хозяйка сказала, что от него никаких вестей. У ней на лбу написано, что она уже приценивается к его ботинкам, рубашкам и воротничкам — сколько за них можно выручить, коли Джернингем пропал с концами.
— Мы этого золотого мальчика
— Итак, — подытожила мисс Трант, — вот что случилось с труппой после первого же испытания. Теперь вы понимаете, почему я отчаялась? Мне и так было нелегко — я сейчас не о деньгах говорю, а о том, как мало я понимала в театре, как трудно мне было вникнуть в его жизнь — пришлось приложить огромное усилие! Первым делом меня привлекло то, какие вы были преданные, веселые, дружелюбные, как поддерживали друг друга в ужасной беде… А теперь… что ж, я больше этого не вижу.
Тут встала Сюзи.
— Да, мисс Трант, теперь мы вас понимаем и не можем винить, — уныло произнесла она. — Но… ах, простите нас! Я не знаю, чем заслужить ваше прощение.
Ее голос дрогнул, она отвернулась и ушла в глубь сцены, где стоял мистер Окройд.
— Ну, девонька, — проговорил тот, — не плачь, не плачь. — Он потер подбородок и попытался еще дальше сдвинуть кепку, в результате чего вообще сбросил ее с головы, поднял, нахлобучил обратно, выступил вперед и мужественно взял слово: — Вопчем, дело такое. Вряд ли вам интересно мое мнение, но раз уж все пока молчат, будьте добры послушать и меня. А я говорю: держитесь! Не сдавайтесь, мисс Трант. Попробуйте еще разок. Тока не подумайте, будто я это ради работы грю — ясно дело, я не хочу ее терять, особливо теперь, когда пообвык да навострился, — но дело-то не в этом. Меня расстраивает, что вы бросите все, не успев толком и начать. Этот гнусный Тьюсборо все испортил, будь он проклят! Но мы ему покажем!
— Правильно, мастер Окройд! — вскричал Иниго. — Полностью поддерживаю, определенно!
— Надо токмо осилить поворот, — убежденно проговорил мистер Окройд, обращаясь к мисс Трант. — Оно всегда так: напружишься, свернешь за угол, а там и образуется. А зачем было начинать, коли сейчас все бросите и сдадитесь? Незачем! Потерпите малость, а там, глядишь, через неделю али через месяц деньги сами вам в руки потекут, успевай карман подставлять! Нет, — с укоризной воскликнул он, — мы ж на месте не сидим, всегда в пути, верно? А значится, без колдобин да ухабов не обойтись. Вот мы в ямку-то и угодили, ну и что? Скоро по новой отправимся в путь, попытаем удачу, и — помяните мое слово — если нас не ждет бешеный успех, я съем свою кепку!
И мистер Окройд, взбудораженный своим красноречием, сорвал с головы кепку, поднял ее в воздух, нахлобучил вновь и отвернулся.
— Вы прелесть! — слезно воскликнула Сюзи, когда он проходил мимо.
Мистер Окройд в ответ подмигнул — не весело и беспардонно, а робко и сконфуженно, чем дал понять, что вполне сознает всю нелепость и недопустимость своего поведения. В Браддерсфорде он бы еще несколько лет корил себя за такой всплеск чувств.
Остальные не успели ничего ответить, потому что вновь услышали голос мистера Окройда; укоризненный и возмущенный, он доносился от входной двери, куда его хозяин только что удалился. Все подняли глаза и замерли в ожидании. Что-то должно случиться, говорили их лица, что-то приятное и радостное.