Добролюбов

Какой светильник разума погас, Какое сердце биться перестало!

Этими словами отозвался великий русский поэт-гражданин Н. А. Некрасов на смерть Николая Александровича Добролюбова.

Преодолевая цензурные препоны, Добролюбов вместе с Чернышевским и Некрасовым пропагандировал идеи демократического преобразования России, подводя читателей к выводу о том, что путь революции — это единственный путь, который приведет страну к освобождению от крепостнической отсталости.

«Всей образованной и мыслящей России, — писал В.

И. Ленин о Добролюбове, — дорог писатель, страстно ненавидевший произвол и страстно ждавший народного восстания против «внутренних турок» — против самодержавного правительства».

На боевых статьях Добролюбова воспитывалось несколько поколений революционеров в России и других странах.

иколай Александрович Добролюбов родился 24 января (5 февраля по новому стилю) [1] 1836 года в семье нижегородского священника. Его отец Александр Иванович Добролюбов, сын сельского дьякона, служившего в Лукьяновском уезде, в 1832 году окончил Нижегородскую семинарию и был назначен учителем уездного духовного училища. Спустя два года он женился на дочери умершего протоиерея Покровского Зинаиде Васильевне и по тогдашнему обыкновению получил его приход в качестве приданого за женой. Так он начал служить в Верхнепосадской Никольской церкви.

Александр Иванович был человек деятельный, энергичный и для своего времени довольно образованный. Он находил время для чтения, интересовался литературой. Об этом свидетельствует порядочная библиотека, которую он собрал. В ней было немало книг, сыгравших впоследствии свою роль в развитии Добролюбова-сына.

Семья Александра Ивановича увеличивалась чуть ли не с каждым годом. Характера он был строгого, и дети его побаивались, хотя воспитанием их он почти не занимался. Все его время поглощали церковная служба, уроки в духовном училище и хозяйственные заботы — Александр Иванович затеял строительство каменного дома, имевшего коммерческое назначение. Он надеялся, что, сдавая жилье внаймы квартирантам, сумеет покрыть громадные долги, в которые пришлось залезть ради этого дома. Надежды эти, однако, не осуществились: материальные затруднения постоянно сопутствовали семье Добролюбовых.

На развитие старшего сына Александр Иванович, судя по всему, не оказал особенного влияния. Гораздо большая роль в этом отношении принадлежала Зинаиде Васильевне, горячо любившей своего первенца. Судя по воспоминаниям ее старшей дочери Антонины, Зинаида Васильевна была прекрасной матерью и образцовой хозяйкой. Имея на руках огромную семью (у нее было три сына и четыре дочери; рождение пятой явилось причиной смерти Зинаиды Васильевны), она содержала весь дом в необыкновенном порядке. Своих детей она с малых лет настойчиво приучала к труду, чистоте и порядку. Она сама вела хозяйство и работала на всю семью, занимаясь также и первоначальным обучением детей.

Самые ранние впечатления детства были для Добролюбова всегда связаны с нежной любовью к матери, с воспоминаниями о ее постоянных заботах. Мы очень мало знаем о Зинаиде Васильевне. Можно думать, что она получила обычное для того времени домашнее образование.) Сохранилось свидетельство о том, что в трехлетнем возрасте Добролюбов знал наизусть басни Крылова, заучив их со слое матери, стремившейся передать сыну все, что знала и умела сама. Это она внушила ему первые понятия о добре, честности, любви к людям. Она в 5–6 лет научила его грамоте, она же пыталась приохотить его к музыке: для обучения сына игре на фортепьяно был приглашен специальный учитель. И спустя много лет, в минуты раздумья, Добролюбов, вспоминая детство и отчий дом,

записал в своем дневнике: «Я учился играть на фортепиано и… плохая игра моя утешала мою бедную мать…»

Страница фольклорных записей Н. А. Добролюбова.

В доме был еще человек, навсегда оставшийся в детских воспоминаниях Добролюбова, — это няня Наталья Осиповна, простая крестьянская женщина, «большая мастерица сказки сказывать и песни петь», искусство которой Добролюбов не забывал, даже будучи, петербургским студентом. Она пробудила в его душе любовь к народной поэзии. И недаром еще в юные годы он запечатлел образы ее «дивных сказок» в стихотворном наброске:

Стал я слушать со вниманием, Как моей сестрице маленькой Нянька сказывала сказочки Сказки дивные, старинные, Все про храбрых, сильных витязей, Про дела их молодецкие И про битвы богатырские, Про сражения с полканами, С колдунами, с исполинами, И про прочие их подвиги, Все достойные бессмертия…

Добролюбов развивался очень быстро. Когда мальчику исполнилось восемь лет, отец начал поговаривать о том, что пора бы ему начать учиться как следует. Зинаида Васильевна уже выучила сына всему, чему могла. Разумеется, мысль о светском образовании даже и в голову не приходила Александру Ивановичу. Духовное училище, семинарий, а затем, в лучшем случае, духовная академия — вот путь, который намечал он для сына, обычный в те времена путь молодого человека, происходившего из духовного звания. Однако приближались новые времена, и многое должно было измениться в русской жизни; этого не мог учесть Александр Иванович. Планам его не суждено было сбыться.

На первых порах решили не отдавать Николая в училище, а готовить его дома. Сначала с ним около двух месяцев занимался бывший семинарист Садовский, затем Александр Иванович приглядел, в семинарии толкового и развитого юношу лет семнадцати, по имени Михаил Костров, очень нуждавшегося в средствах. Он считался одним из лучших учеников и вдобавок был знаком семье Добролюбовых, потому что жил на квартире у тетки Фавсты Васильевны Благообразовой (старшей сестры Зинаиды Васильевны).

С сентября 1844 года семинарист философского класса Костров начал регулярно бывать в доме Добролюбовых на Лыковой дамбе. С первых же дней молодой преподаватель был поражен дарованиями и любознательностью своего восьмилетнего ученика: с необычайной быстротой он усваивал все, что говорилось на уроках, делая большие успехи в латинском и греческом языках, в географии и священной истории, в (русской грамматике и в чистописании — словом, во всех предметах, которые предусматривались программой тогдашних духовно-учебных заведений.

Довольный прилежанием сына, Александр Иванович предоставил Кострову полную свободу в педагогическом отношении. По-прежнему отдавая все время служебным и хозяйственным занятиям, отец изредка заходил в классную комнату, осведомлялся об успехах сына и задавал ему несколько вопросов по тому или другому предмету. Ответы всегда были толковые, обстоятельные, свидетельствовавшие не только о знании предмета, но и о том, что мальчик учился охотно и добровольно, а не «из-под палки».

Общение с Костровым и его уроки, продолжавшиеся около трех лет, принесли несомненную пользу маленькому Добролюбову. Именно в эти годы начали складываться многие черты его натуры — трудолюбие, чувство, долга, любовь к науке, необычайная настойчивость в стремлении к знаниям. И если Костров не мог и даже не пытался поколебать патриархально-религиозные основы домашнего воспитания, полученного Добролюбовым, то, во всяком случае, он содействовал пробуждению его способностей, приучал его свободно и самостоятельно мыслить. По мнению Чернышевского, из всех учителей Добролюбова «ни один не приобрел таких прав на нашу признательность за содействие развитию гениальных способностей его», как Михаил Алексеевич Костров.