Доброе утро, Вегас
Шрифт:
Как только ресторан появился в поле зрения, и ароматы достигли моего носа, желудок заурчал в предвкушении.
Ну и конечно именно в этот момент мы должны были столкнуться с фанатами.
— Эй, это же Так и Джен! Вау, ребята, вы тусуетесь вместе!
Парень, выходящий из ресторана в компании подружки и еще одной парочки, протянул мне руку в приветственном жесте.
Я пожал ее и сказал, что удивлен, как он нас узнал, потому что мы выглядим так, будто только что вылезли из постели. Услышав это, он удивленно изогнул
— Не в этом смысле. Просто нам обоим нужно справиться с последствиями злоупотребления коктейлями.
Он рассмеялся, и этот звук напомнил мне, что Джен не является частью моей жизни.
Люди считали, что это нереально, что мы можем быть парой? Или не верили, что я в принципе могу быть чьей-то половинкой?
Дженсен поблагодарила их, что слушают нас, и мы немного поговорили о предстоящем интервью с его любимой группой Slanker Knox и о музыке в целом. Когда разговор подошел к концу, одна из женщин сказала Джен, что та «как глоток свежего воздуха на этом ежеутреннем фестивале тестостерона», и Джен покраснела. А я добавил, что не могу с этим не согласиться.
Когда они уходили, я расслышал как одна девушка шептала другой:
— Ну, это было необычно. Когда я столкнулась с Таком Морганом в прошлый раз, он вел себя как самовлюбленная задница.
А вторая (даже не подумав понизить голос) ответила:
— Готова поспорить, что дело в Дженсен.
Да, и я готов поспорить.
Опустошив две тарелки, заполненные всем понемногу, что только можно было найти на столах, я признал, что в методе лечения жирным и сладким есть свои плюсы. Похмелье сходило на нет, и мой живот был приятно набит жареным беконом и кленовым сиропом. С другой стороны, мои артерии, вероятно, были забиты напрочь.
Когда мы сели за наш столик, грея руки о кружки с теплым пойлом, которое в «Цезаре» выдавали за кофе, Джен посмотрела на меня взглядом, который я не смог расшифровать.
— Что?
— Что, что ?
— Почему ты на меня так уставилась?
— Разве я уставилась? — Джен пригубила напиток и даже, похоже, проглотила. — Я не могу поверить.
Я усмехнулся в ответ.
— Черт побери, не темни Джен. — Я был совершенно не в себе и не знаю, был ли тому виной вчерашний ирландский виски или острый взгляд Джен.
— Сказать правду? — Джен крутила в руках кружку, наблюдая, как в ней плещется содержимое. — Я немного удивлена, как ты повел себя с фанатами, — она снова посмотрела на меня и неуверенно пожала плечами.
— Я всегда милый со слушателями. — Я подумывал сделать глоток из своей кружки с отколотыми краями, только чтобы чем-то занять руки, но решил, что мой желудок мне слишком дорог, чтобы отравлять его этим.
— Да, ты всегда милый. Но впервые я заметила, что ты был искренним. Так Морган, человеческое существо, взаимодействующее с такими же, как и он сам, простыми смертными.
— Это было похмелье. Я был слишком истощен, чтобы оправдать их ожидания от встречи со звездой. — Ложь вырвалась инстинктивно. Я не был готов просветить ее, что она тому виной. Я и себе не так давно в этом признался.
— М-м-м-хм-м-м, — она продолжала рассматривать меня, как жука под микроскопом.
Я уже готов был набрать полный рот этого коричневого кошмара, лишь бы избежать ее взгляда.
Полагаю, что скривился, потому что Джен сказала:
— Ни за что не поверю, что ты это проглотишь.
— Ни за что, — я улыбнулся и, чудо из чудес, у меня получилось. Если бы я постарался сделать это до завтрака, клянусь, моя голова треснула бы и отвалилась от шеи.
Она положила на стол пять баксов для парня, убирающего со стола.
— Пойдем домой.
То, что Джен говорила о моем доме, как о доме, взбодрило меня лучше завтрака. Я подал ей руку, помогая встать из-за стола и скалясь при этом как идиот.
— Так, ты ли это? — пугающе знакомый голос раздался сзади.
Господи Боже, нет.
Моя улыбка испарилась.
Я повернулся, чтобы поздороваться с человеком, который заставил меня чувствовать себя хуже, чем если бы я до сих пор не протрезвел.
— Привет, мам.
Приветственные слова для меня у нее закончились, я мгновенно стал невидимкой, и она развернулась к Джен, хватая ее за руку, которую я не держал, и приговаривая:
— Как я рада видеть вас, мисс МакКензи.
— Прошу вас, зовите меня Дженсен, миссис Морган.
— Тогда я настаиваю, чтобы ты называла меня Рамоной, — она повернулась ко мне, видимо, я снова попал в поле ее зрения. — Что заставило вас прийти сюда в такую рань?
— Уже почти полдень, мам. У нас закончился бекон и мы решили, что будет здорово, если кто-то приготовит его для нас.
Ее брови удивленно приподнялись на слове «мы», но к счастью, она не заострила на этом внимание. Вместо этого она снова повернулась к Джен, улыбаясь самой странной улыбкой, которую я видел.
— И я подумала так же, иначе не появилась бы здесь до четырех.
Я подавил желание фыркнуть. Моя мать жила и дышала своей работой, она любила находиться здесь. Не думаю, что она вообще волновалась о наличии еды дома, с тех пор как могла есть здесь бесплатно и в любое время.
— Рад был повидать тебя, мам, но мы уже уходим. Мне нужно подготовиться к интервью в понедельник. — Она странно на меня посмотрела, и нехорошая атмосфера начала накаляться. Нам надо было уходить быстрее, пока она не сказала что-то действительно смущающее. Потому что если я помедлю еще немного, это точно случится.
— Он весь в работе, — сказала она, заговорщицки наклонившись к Джен. — Позаботься, чтобы у него было время поразвлечься, хорошо?
Джен рассмеялась.
— Я постараюсь.