Доброе сердце

Райт Бетти

— Ладно вам, Сьюзен. Я никому не скажу, что вы дружески распили пиво с презренным Шоном Форрестером.

— Не в этом дело, — сказала она быстро, хотя, может быть, дело было именно в этом. — Наверное, сначала нужно закончить...

— Но мы все сделали. Вы сложили под навесом столько дров, что бедняге, которому они понадобятся, негде будет повернуться. Не заметили?

Она неохотно опустилась на землю, оставив между ним и собой приличное расстояние. Ноющее от усталости тело постепенно расслабилось.

Шон

сделал большой глоток из своей банки, глубоко вздохнул, и Сьюзен подумала, что из этого получился бы отличный рекламный ролик.

Она поднесла свою банку к губам и с наслаждением ощутила вкус ледяной жидкости, затем обхватила руками колени и поглядела на удивительный ковер пурпурных, розовых и желтых красок.

— Ничто так не успокаивает душу, как небольшое физическое утомление, да? — сказал он, задумчиво глядя вдаль. Неожиданно Сьюзен почувствовала на себе его взгляд. — Вам знакома тяжелая работа. Что вы делали все эти годы, когда жили над прачечной?

Она слегка улыбнулась, не подозревая, как похорошело при этом ее лицо.

— Работала там. У них было много клиентов — рестораны, гостиницы — работы хватало. До этого я даже не подозревала, что у меня есть мускулы.

— Не самая подходящая работа для молодой девушки.

Сьюзен пожала плечами.

— Этим я пять лет оплачивала счета.

Шон помолчал, но она чувствовала, что он все еще смотрит на нее. Она сделала вид, что не замечает этого.

— Вас выгнали из вашего собственного дома, да? — наконец спросил он, и она посмотрела на него с удивлением.

— О чем это вы?

Он повернулся к ней и облокотился на левую руку.

— Когда умер ваш отец, мачеха стала его наследницей, так?

Сьюзен хмуро смотрела на банку с пивом.

— Она была его женой.

— А вы его дочерью. Но она осталась жить в вашем доме, а вы переехали в комнату над прачечной.

Она крепко сжала губы.

— Все закончилось нормально.

Глаза Шона сузились, потемнели, и в них появился тот же гневный блеск, который она видела вчера, когда он защищал Алекса.

— Вам должен был помочь адвокат. Это ваш дом, а не ее. Мачехе следовало жить над прачечной, а не вам. Ваши права обязаны защищать, и кто-то должен был об этом позаботиться. Кто-то должен...

— Все закончилось нормально, — медленно повторила она, тщательно выговаривая каждое слово.

— Все закончилось ненормально. Вас обманули. Господи, вы были совсем ребенком... — он резко остановился, заметив, что на ее лице появилось какое-то странное выражение, потом отвернулся. — Я не переношу несправедливость, — пробормотал он.

Сьюзен уже забыла, когда в последний раз испытывала это необыкновенное чувство тепла, возникающее от присутствия надежного защитника. Она

так давно привыкла рассчитывать только на собственные силы, что это чувство совершенно затопило ее.

Она посмотрела в его волевое лицо, на котором появилось выражение сильного ожесточения, закрыла глаза и снова медленно открыла их, как если бы ее ослепила яркая вспышка света. Этот образ Шона Форрестера полностью противоречил тому, чем этот человек казался ей прежде.

— Вы всегда, встаете на защиту обиженных? — тихо спросила она.

Он повернулся и внимательно посмотрел на нее. Его глаза стали совсем темными, и их цвет напоминал океанские волны в штормовую погоду.

— Я? Да бросьте! Я же — Шон Форрестер. Помните? Предающий доверчивых друзей и соблазняющий невинных женщин. — Он задержал на ее лице взгляд чуть дольше, чем следовало бы, и Сьюзен почувствовала, что неудержимо краснеет. Она резко отвернулась и услышала за своей спиной глубокий вздох. — Скажите, я еще могу отговорить вас писать этот сценарий? — мягко спросил он.

Она удивленно обернулась.

— А почему вы хотите это сделать?

Возможно, если бы его взгляд не оставался таким серьезным, если бы она не чувствовала усталости или ее голова не была затуманена несколькими глотками пива — возможно, тогда бы она отреагировала иначе. Но сейчас, когда его рука коснулась ее лица, она не пошевелилась.

— Потому, что я не хочу вас в это вмешивать, Сьюзен.

Он во второй раз назвал ее по имени, и в его голосе слышалось что-то такое, от чего по коже побежали мурашки.

Его влажные пальцы холодили щеку. Она почувствовала, как ледяная капля воды с дерева скатилась с подбородка в ямку на шее.

Он так пристально смотрел на эту капельку, словно прикасался к ней, и Сьюзен почувствовала себя на пороге чего-то неизвестного и неизбежного. Это, пожалуй, самый волнующий момент в ее жизни, не очень богатой эротическими переживаниями, и она была глубоко потрясена.

Это его пальцы дрожат на моей щеке, или моя щека дрожит под его пальцами? — спрашивала себя Сьюзен. Почему он так пристально смотрит?

Наивные, детские вопросы, которые она задавала самой себе, смущали Сьюзен. Сейчас совершенно ничего не происходит, насмешливо подумала она. Что с того, что он смотрит так сосредоточенно, а тебе так трудно дышать? Шон Форрестер не собирается соблазнять тебя — во-первых, потому, что это было бы глупо в подобных обстоятельствах, а во-вторых, потому, что ты так же обольстительна, как бревно. Просто ты безнадежно неопытна и понятия не имеешь о том, что это значит, когда тебя соблазняют.

Сьюзен прерывисто вздохнула, он перевел глаза на ее лицо, и она тотчас утратила чувство реальности. Теперь она ощущала только его жгучий взгляд.