Добро Наказуемо

Отян Анатолий

Почуяв неладное, она сказала девушке молчать, и они прошли мимо.

Марина сняла ей гостиницу и позвонила, чтобы за ней пришли, но там сказали, что раньше, чем через неделю она не звонила. Марина сумела передать девушку другим, более дешёвым заказчикам, и позвонила шефу, пока людей не присылать в связи с особыми обстоятельствами.

Некоторое время они ещё по инерции прибывали, а затем поток их прекратился, и Марина вылетела в Одессу. К тому времени уже открылся постоянный авиационный маршрут Одесса-Франкфурт, совершаемый раз в неделю, и через три часа лёту она вышла в одесском

аэропорту.

Как и полгода назад, Светочка её встретила настороженно, но быстро привыкла и не отходила от неё. Выглядела она хорошо, и Марина на второй день повела её к профессору Габинскому. Он заметно постарел и сказал, что работает последние дни, но примет её с ребёнком в любое время у себя дома. Попросил сдать анализы и когда будут готовы, придти к нему. Марина, зная, что пенсии старики получают в таком мизере, что прожить на них невозможно, предложила Габинскому деньги, но он наотрез отказался, сказав, что его жена выгонит с ними на улицу, и он будет вынужден искать Марину, чтобы вернуть их. Никакие уговоры не помогли и Марина решила сделать ему анонимный подарок. С шефом Марина договорилась встретиться через три дня, когда выяснит состояние здоровья ребёнка.

Анна очень радовалась приезду дочери, и женщина, обслуживающая её и Свету, сказала, что Анна даже помолодела. Но Марина видела, что мать значительно сдала, располнела и ей трудно передвигаться из-за полноты и плохого отечественного протеза.

C шефом Марина встретилась на Cапёрной. Он был какой-то подавленный, и Марина спросила, не болен ли он.

— На меня надвигаются крупные неприятности, но твоего дела они не касаются.

— Боюсь, Юра, что если мы сейчас не прекратим моего дела, то нам будет совсем плохо.

— Что ты? Сегодня это самый выгодный бизнес. И самый безопасный.

У нас нет закона о торговле людьми, но могут применить что-то другое, вроде мошенничества, а там сроки небольшие.

— Но в Германии есть. И сроки большие. Если я сяду сейчас, то погублю и себя и дочку, а ты лишишься всех денег, потому что через Интерпол они их найдут, а они все на мне.

— Резонно. А чем ты займёшься?

— Я сейчас займусь ребёнком. Я уже договорилась в Бельгии насчёт операции и здесь мне подсказывают, что уже нужно скорее делать, а то пойдёт необратимый процесс. Месяца три-четыре пройдёт и будем решать о дальнейшей работе. Я считаю, что нужно вначале легализировать деньги, а затем заняться законным бизнесом. Это не столь выгодно, но зато безопасно.

— А где ты думаешь отмыть деньги?

— Можно купить землю в Испании и построить там коттеджи, которые затем перепродать, есть и другие варианты.

— А ты можешь найти себе там замену? Только встречать и отводить товар на место. А деньги получать будешь сама. И хранить сама.

— И отмывать сама? — улыбнулась Марина.

— Ты умница. И ещё. Меня могут взять на неопределённый срок. Так ты учти — моя доля должна меня ждать. Ты поняла?

— А я иначе и не думала.

— А как там Соколов?

— Я ему передала твоё распоряжение, но вряд ли он сдаст экзамен на таксиста, слишком для него сложно. А вот сесть на небольшой бус он может, только нужно ему подыскать работу. Я подумаю.

— Хорошо.

Нам больше встречаться нельзя, боюсь, что и за этим домом следят. Надо вывезти отсюда картины. Телефон для связи у тебя есть. Делай пока всё как знаешь.

— Юр, это не моё дело, а как Зойка?

— А, Зойку я отпустил, нашла себе дедушку с баблом и ублажает его. Бывший партработник, а нынче крупный бизнесмен. Но, предполагаю, что его хозяева его скоро уберут. Зарвался. У меня неприятности по той же причине. Не нужно выставлять себя напоказ.

Это и тебе рекомендация. И учти, о тебе никто из них не знает, ты моя единственная страховая касса от всех болезней, — засмеялся шеф.

— Вызови мне такси, пожалуйста.

— Я не звоню с этого телефона. Пока светло выходи сама. Если увидишь подозрительных людей, постарайся уйти. Ну, желаю всего! И знай, я тобой восхищаюсь, но в жёны тебя бы не взял.

— Почему? — спросила кокетничая, уже стоя у двери, Марина.

— Умна уж больно.

Марина вышла и пошла в сторону кладбища. Она увидела, что за ней поехала машина и остановилась. «Волга» тоже остановилась. Тогда Марина дождалась частника, села в его «Жигули» и подъехала к дому, у которого есть выход на противоположную улицу, хотя это было уже, наверное, и не нужно, потому что она не видела, чтобы кто-то за ними ехал.

Марина ещё побывала у тётки Соколова. Она её видела всего второй раз и ей было от души жаль женщину, которая имеет такого племянника.

Марина ещё во Франкфурте купила ей на Flohmarkt(е) (блошином рынке) или на толчке, который работает по субботам вдоль реки Майн, у русской женщины пуховый оренбургский платок-паутинку, и сказала, что это передал племянник. Фаина обрадовалась, стала хвалить своего Фимочку и говорить о том, что она скоро будет с ним часто видеться.

Она расспрашивала о Германии и больше всего её интересовали цены на продукты и всевозможные товары. Квартиру свою, вернее, комнату в коммуналке, она договорилась продать, как она считала по очень выгодной цене, хотя за такую цену нельзя во Франкфурте купить и один квадратныё метр жилой площади.

Ещё несколько дней Марина посвятила оформлению документов на Светочку, для чего пришлось ездить в немецкое посольство в Киев.

Марина прилетела во Франкфурт, дала дочери отдохнуть два дня и повезла её в Бельгию. Она заплатила за жильё на три месяца вперёд и сказала хозяину дома, что, возможно, переедет жить в другое место.

Если такое случится, то она сообщит и если будет нужно заплатит.

Хозяин, пожилой немец, был доволен своей жиличкой, с пониманием отнёсся к её положению и пожелал успешной операции её дочери.

В клинике, куда приехала Марина, её с дочерью разместили в двухкомнатный номер с двумя кроватями в одной комнате, где на стенах висели разные приборы и всевозможные датчики, а в другой комнате стоял диван, два кресла, стол, несколько стульев, телевизор с полусотней программ. На журнальном столике лежали детские книжки, несколько из них были на русском языке. Четверть комнаты занимали детские игрушки. Казалось, что они попали в детский санаторий, и Света остаток дня провела в этом детском царстве.