До захода солнца

Эшли Кристен

Оргия химически насыщенных вкусностей и сладостей, вызывающих диабетическую кому, была не для него.

Он решил, что поговорит с ней об этом позже, если найдет подходящее время, что, скорее всего, произойдет в следующем десятилетии.

Он поднял ее, как уже было прошлой ночью, она не проснулась. Просто прижалась виском к его плечу, лбом к его шее.

Он шел с медлительностью смертного, не торопясь, наслаждаясь ее ароматом. Его глаза скользили по ее профилю, руки прижимали ее мягкое тело ближе к себе, наслаждаясь всем, что было в

ней, после того, как он несколько раз насытился ее бедной соплеменницей сегодня вечером. Это наслаждение укрепило его решимость вести себя гораздо более терпеливо с ней, пока он заставлял ее понять многие вещи, укрощая.

Он осторожно откинул одеяло и уложил ее в постель. Быстро раздевшись, присоединился к ней.

Затем он сделал то, что решил сделать в машине по дороге домой. «От этого, — подумал он, — Лия стала бы бесконечно более милой».

Не мешкая, его руки потянулись к ней, одна к груди, другая скользнула прямо в пижамные штаны. Его рот коснулся кожи у нее на шее ниже уха, он попробовал ее на вкус своим языком.

Его пальцы уже работали, она проснулась с тихим, низким стоном.

— Люсьен? — прошептала она сонным, сладким и совершенно беззаботным голосом.

— Да, дорогая.

Она глубоко вздохнула, ее тело замерло, затем дернулось, словно пытаясь убежать.

Он ждал этого, не отпуская рук, продолжая ласкать ее киску.

— Люсьен! — рявкнула она, и в ее голосе прозвучала резкость, которой он раньше не слышал.

Его рука на ее груди переместилась к подбородку, повернув ее голову, он оторвался от ее шеи. И завладел ее ртом в поцелуе, его язык скользнул внутрь, и палец скользнул внутрь.

Боже, она была великолепна на ощупь и на вкус.

С этой мыслью он решил, что, несмотря на разочарование, какое-то время не будет больше кормиться и трахаться с другими, кроме Лии.

Может быть, годы.

К его удивлению, ее голова откинулась на подушки, чтобы прервать их поцелуй.

Она редко прерывала поцелуй. Очень редко. Обычно она так же, как и он, жаждали его. Даже больше, хотели.

Ее губы приоткрылись, глаза расширились, и он увидел, как они вспыхнули с такой силой, какой он никогда раньше у нее не видел, что тоже было удивительно. Она не скрывала своей реакции, всегда была необычайно страстной.

— Ты был... — начала она, и он убрал палец, нашел клитор, надавил и стал кружить.

Она замолчала, ее лицо смягчилось, а глаза затуманились.

— Вот так, дорогая, — пробормотал он, его рот захватил ее, она снова откинула голову назад, уперлась бедрами в его руку. Он отказался от поцелуя, выбрав более интимное. Переместил губы к ее горлу, провел языком по коже, затем надкусил, открылась небольшая ранка, но кровь не потекла.

Ему нужно пососать. Что он и сделал.

Ей понравилось, как он и предполагал.

Он услышал ее стон, и ее тело снова прижалось к нему. Он отсасывал кровь из маленькой ранки, усиливая ее возбуждение размеренными, контролируемыми глотками. Его рука вернулась

к ее груди, пальцы покрутили сосок, ее голова откинулась ему на плечо.

Он понял, что она принадлежит ему, когда начала двигать бедрами, трахая его руку.

Он почувствовал, как его член затвердел от ее движений, разум наполнился видениями, как она скачет на нем, попеременно, не менее приятными видениями, как он вколачивается в нее.

Он осторожно открыл рану шире и, еще глубже посасывая ее кровь.

Она ахнула, ее тело напряглось, он скользнул пальцем внутрь, затем добавил еще один, они глубоко двигались, поглаживали, его большой палец кружил вокруг клитора. Теперь ее бедра двигались в отчаянии, дыхание вырывалось с шумом.

Его язык прошелся по ране, он поднял голову, чтобы увидеть ее лицо. Он хотел видеть ее оргазм.

И он не разочаровал его.

Ее шея грациозно изогнулась, лицо великолепно покраснело, глаза медленно закрылись, губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда стенки ее горячей, влажной киски сомкнулась вокруг его пальцев, находящихся глубоко внутри нее.

Боже, она была не просто великолепна. Она была так сногсшибательна, что он перестал дышать, чувствуя ее оргазм своим животом, легкими и членом, наблюдая, как она кончает.

Он продолжал ее оргазм, работая большим пальцем у клитора. Она ухватилась за его запястья в знак протеста, затем сжала, сделав еще один вдох, все ее тело затряслось.

Он прекратил ласкать ее клитор, обхватил ее грудь одной рукой, но оставил пальцы внутри. Она задрожала раз, другой, потом еще, прежде чем затихла, истощенная, ее тело тяжестью прислонилось к нему.

Он прижал ее к себе, зарывшись лицом ей в волосах у нее на затылке, слушая, как колотится ее сердце, пока она приходила в себя, вдыхая ее запах, позволяя ее запаху насытить его чувства.

Через некоторое время его рука оставила ее грудь, передвинулась на живот, притянув ее ближе, пальцы медленно выскользнули из нее, он оставил руку на киске.

Поднял голову и прикоснулся губами к теперь уже розовой ране.

— Как ты себя чувствуешь, любимая? — тихо спросил он.

Она не двигалась, молчала.

Он поднял голову, чтобы взглянуть на ее профиль. Ее глаза были закрыты, голова слегка наклонена вперед.

— Лия? Ты спишь?

Она не открыла глаз, заговорив, ее голос звучал очень тихо и казался каким-то совершенно мертвым.

— Ты все же сделал это, я чувствую запах ее духов на твоей коже. — Его тело застыло, а она продолжала. — А когда ты поцеловал меня, я почувствовала вкус ее крови у себя во рту.

— Лия...

Она прервала его.

— Ты силой заставил меня уйти из моего дома, отказаться от моей жизни. Заставил бросить друзей и мою работу. Во время моего Посвящения ты причинил мне такую адскую боль, какую я никогда не испытывала в своей жизни. Ты контролировал гипнозом мой разум и мое тело. Унижал меня. Сегодня ты обманул меня. Сегодня ты предал меня.