До захода солнца

Эшли Кристен

Мы поднялись на лифте, Люсьен вошел. Люкс был феноменальным. Я жила в особняке, а мужчина, который любил меня, был миллиардером, и все же я никогда не видела ничего более роскошного.

Люсьен приказал мне принять душ и лечь в постель. Я сказала Люсьену, что хочу осмотреть наш роскошный номер. Он повторил то, что хочет он, чтобы я была в душе, а потом в постели. Я сказала, что мне потребуется всего десять минут, чтобы осмотреться, так что он должен просто попридержать свои брюки. Примерно через три секунды я с Люсьеном

была голая в душе, и он включал воду.

По крайней мере, я успела увидеть ванную, прежде чем он повел меня в спальню и дал одну из своих футболок с длинными рукавами. Затем он высказал свое мнение, покопавшись в моих сумках и выбросив все мои новые ночные рубашки прямо в мусорное ведро. Он хотел сказать, что ночные рубашки из универмага со скидкой были недостаточно хороши для его Лии. Я закатила глаза, но протестовать не стала. Ночнушки были милыми и удобными. Но они были сшиты не из тончайшего шелка и кружев. Затем он приказал мне лечь в постель.

К сожалению, после долгого горячего душа с Люсьеном у меня ничего не было в запасе, чтобы ответить.

Я натянула его футболку, забралась в кровать и заснула.

И вот я проснулась. В комнате было темно, но из-за приоткрытой двери в гостиную пробивался свет.

Я почувствовала себя отдохнувшей, и снова проголодавшейся. Откинув одеяло, стала прислушиваться к его бормотанию, когда вошла в ванную. Она была больше, чем гостиная в моей старой квартире.

Вау. Действительно, этот номер был огромным. Мне хотелось здесь остаться жить.

Я совершила утренний моцион, прошла через спальню и подошла к двери.

Прежде чем открыла дверь, я почувствовала, что Люсьен смотрит в мою сторону. И когда я открыла дверь, его глаза были устремлены на меня. Он сидел в кресле за письменным столом. Прижав мобильник к уху, кивнул подбородком, затем указал рукой на колени.

Я побрела в его сторону, закатывая рукава футболки.

Когда я оказалась на расстоянии его вытянутой руки, Люсьен потянулся. Затем моя задница плюхнулась к нему на колени, рука обняла за талию.

— Нет, это сделаю я, — сказал он в трубку, когда я устроилась на его коленях, прижавшись щекой к плечу и лбом к его шее. Его рука сжалась сильнее. — Понимаю, — продолжал он. — Но охотиться за ним буду я.

Я вздохнула.

Рука Люсьена сжалась сильнее.

Затем его голос стал тихим.

— Джулиан, я знаю, что это нападение было совершено на семью. Да, при других обстоятельствах, ты был бы прав, что каждый член семьи имеет право отомстить. И ты знаешь, я ценю твою с Бел верность. Вы оба можете присутствовать, пока я буду разбираться с ним. Но охотиться на Этьена буду я, и только я.

Что ж, хорошей частью этого разговора было то, что Джулиан и Изобель поддерживали своего отца, а также меня, явно думая обо мне как об их семье.

Плохая часть заключалась в том, что Люсьен намеревался выследить своего отца. Я не удивлялась.

Он любил меня, и мне нравилось, что он меня любил. И была уверена, что отчасти дело было именно в этом. Его отец схватил меня, напугал, наговорил ужасные вещи, грубил. Я достаточно хорошо изучила Люсьена, чтобы понять, что он просто так это не оставит.

Мне не нравился Этьен. Но он напугал меня до смерти. Но выслеживать его, пытать и сжигать было довольно экстремально.

— Верно, — продолжил Люсьен. — Лия проснулась, ее нужно покормить, потом мне нужно кормиться. Я выключу свой сотовый. Не хочу, чтобы меня прерывали сегодня вечером. Я позвоню тебе завтра.

Ему нужно было поесть, и он не хотел, чтобы его прерывали.

Мне понравилась эта идея.

— Спокойной ночи, Джулиан. Передай, что я люблю Бел, — пробормотал он, я услышала звуковой сигнал, а затем увидела, как его телефон звякнул на столе.

Я подняла голову, глядя на него.

— Не пришло ли время поговорить? — Спросила я.

— Нет, — ответил он, потянулся к гостиничному телефону на столе, схватил трубку и приложил ее к уху. Затем заявил: — Мы готовы заказать ужин.

Затем, не говоря больше ни слова, он положил трубку.

— Довольно неожиданно, — произнесла я ему.

— У меня нет времени и желания заводить дружеские отношения с человеком, которого я время от времени буду видеть во время нашего пребывания здесь и больше никогда не увижу. Ты отдохнула. К тебе вернулся прежний цвет лица. Ты сидишь у меня на коленях без трусиков. Мы потеряли девять дней и воссоединились вчера, но ты почти все это время спала. Я хочу, чтобы ты поела, и ты будешь есть, сидя рядом со мной без нижнего белья. Потом хочу кормиться сам, пока я буду внутри тебя. Тебе нужна твоя сила. На данный момент это все, на что у меня есть время.

Я моргнула, наполовину возбужденная (хорошо, полностью возбужденная), когда из ниоткуда в комнату вошел мужчина в шикарной гостиничной униформе.

Люсьен крепко обнял меня обеими руками и посмотрел на него снизу вверх.

— Ужин, сэр? — подсказал дворецкий.

— Спасибо, — ответил Люсьен и приступил к делу. — Французский батон. Паштет из фуа-гра с трюфелями. Два филе миньон с кровью с беарнским соусом. Обжаренный картофель. Зелень. Роллы. Бутылка красного Бордо. За тем два шоколадных крем-брюле и бутылка «Moет».

Пока я спала, мне показалось, что Люсьен ознакомился с меню, было ясно, что он настроен на французскую кухню. Это было хорошо, так как все блюда звучали великолепно.

— Да, сэр, — пробормотал дворецкий.

— Крем-брюле и «Моет» принесите через полчаса после основного, а затем не беспокойте нас.

Он кивнул, пробормотав:

— Как пожелаете, — и вышел из комнаты.

Ладно, это все еще было круто, но нельзя сказать, что обслуживание в президентском люксе не было совсем крутым.