До самых кончиков
Шрифт:
Каплю сменила струйка. Пенни заворочалась, отползая спиной вперед от лужицы, успевшей натечь на бетон платформы. Заодно стало ясно, что на субчике надет презерватив. Тоже с дыркой.
Через секунду прибыл поезд, и мужик исчез. Вот, собственно, и все, что Пенни сумела рассказать службе 911.
У гинеколога, куда пришлось сходить за обследованием на предмет венерических заболеваний, Пенни заверили, что инфекции нет. Хотя желательно показаться еще разок, месяца через полтора. Врач, милейшая старушка с седеющей копной вьющихся рыжих волос, уговорила сдать мазок на ДНК: может, полиции пригодится.
Щелкнул электрический фонарик; осмотр проводился тщательно. Поразмыслив, Пенни поинтересовалась насчет рентгена влагалища.
– Это совсем не обязательно, – заверила гинеколог.
– Ну пожалуйста! – не уступала пациентка, чья настойчивость питалась дурными предчувствиями.
– Вас что-то беспокоит? – спросила врач, не отрываясь от глазка расширителя и крутя фонариком.
Пенни рассказала про усекновение пениса и дыру в презервативе.
– Да нет тут у вас ничего, никаких колющих или режущих предметов я не обнаружила, – сказала старушка. – Думаю, вы с самого начала были правы: его хозяйство защемило «молнией». – Она неторопливо извлекла расширитель. – И поделом ублюдку.
Рентген сделали.
Снимки ничего не прояснили.
Пенни убеждала себя, что это все ерунда. Подумаешь, какой-то там зубец на ширинке. Лишь задним числом она сообразила, что настоящая беда совсем в другом. Ангелы-хранители в строгих костюмах и зеркальных очках… Они впервые не пришли ей на помощь.
На работе Пенни зубрила как ненормальная, готовясь к переэкзаменовке. Бриллштейн не отступился от обещанного и до сих пор подыскивал ей громкий коллективный иск, где она могла бы встать к штурвалу. Однако сначала надо получить адвокатские корочки.
А пока этого не случилось, Пенни по-прежнему бегала за кофе и таскала стулья для совещаний.
Моник вообще перестала ходить на работу, сказавшись больной. Вернувшись из универмага с двумя ярко-розовыми пакетами, девушка заперлась в спальне. Днем и ночью из-за двери доносилось до боли знакомое жужжание. Однажды Пенни не выдержала и постучалась.
– Мо?
Нет ответа. Но жужжание было слишком знакомым, она не могла ошибиться.
Пришлось стучать снова.
– Проваливай.
– Тобой Бриллштейн интересуется.
– Вали, говорю.
«Дз-з-з-з» – послышалось снова.
Что ж, пришлось уйти.
В среду Моник выползла на кухню, щурясь на свет за окном, словно полгода просидела в обвалившейся шахте. Шуруя в холодильнике в поисках пакета молока, проворчала:
– Дерьма-то понаделали, все на соплях. – Жадный глоток. – Надо срочно покупать новую.
Пенни оторвалась от учебника, где делала пометки фломастером.
– Сломалась?
– Типа того, – кивнула Моник. – Крылья отвалились.
Пенни замерла за кухонным столом с целой баррикадой книг и блокнотов.
– У стрекозы? – уточнила она.
Присосавшись к пакету, Моник неразборчиво процедила, мол, «да». С ее ногтей успели отклеиться стразы. Спутанные дреды превратились в воронье гнездо.
– И пополам треснула? – не отставала Пенни.
Моник кивнула:
– М-м. Пока
Пенни решила поговорить с Бриллштейном. Может статься, это и есть ее счастливый билет. При таком объеме сбыта «До самых кончиков» даже крошечный процент брака может дать основания потребовать отзыв модельного ряда. Если набрать приличное число истиц по всему миру и доказать ущерб, понесенный ими от бракованных стрекоз, получится колоссальный групповой иск. Идея, правда, не самая свежая; и вообще возникало впечатление, что с появлением на рынке нового типа тампонов или противозачаточных средств кто-то из женщин обязательно погибал. Инфекционно-токсический шок. Разрыв стенок влагалища. Разрабатывали эти нововведения мужчины, но за все платят почему-то женщины.
Взять, к примеру, Алуэтту. Она входила в число подопытных свинок Максвелла. Где гарантия, что тромбоз сосудов ее головного мозга не явился следствием работы стимуляторов, которыми пропитывалось силиконовое покрытие? А если в качестве свидетелей привлечь еще и королеву Англии, да президента Америки… Пенни уже видела себя новой Эрин Брокович. Вот это будет карьерный трамплин хоть куда!
Максвелл, понятное дело, взбесится и отменит выплаты из трастового фонда, но доходы и престиж от победы в столь ярком деле с лихвой покроют потери.
Выделяя маркером пассажи в учебнике патентного права, Пенни сказала:
– Я уж думала, ты прямо в кровати и померла.
– Три тысячи раз, – пискнула Моник.
– А спринцеватель пробовала?
Моник к тому времени открыла йогурт и ложкой перемешивала содержимое стаканчика.
– Когда им займешься, – продолжала Пенни, – внимательно прочти инструкцию. Шампанское бери исключительно импортное, никакого местного игристого. И только не брют, боже упаси. Да, и следи, чтобы температура была где-то от сорока до пятидесяти градусов по Фаренгейту [10] .
10
4–10 градусов Цельсия.
Интересно, Макс чувствовал то же самое, когда поучал ее?
Выписывая цитату на полях страницы, она и впрямь ощущала себя Максвеллом. Избегая любопытствующего взгляда Моник, важно пояснила:
– При эксплуатации артикула тридцать девять пуск в ход осуществляется с отметки пятнадцать герц с последующим плавным нарастанием до сорока пяти. Наиболее выраженный эффект достигается в режиме коммутационного переключения от двадцати семи с половиной до тридцати пяти с половиной.
Моник была заметно впечатлена. Вплоть до падения ложечки от йогурта. Отодвинув табуретку, плюхнулась за стол.
– Как-как? Артикул?..
– Тридцать девятый, – кивнула Пенни. – «Медовая капля». Кстати, ты в курсе, где у нас уретральная губка?
– Может, на полочке в ванной? – предположила Моник. – А что, она тоже нужна?
Пенни подарила ей убийственный взгляд.
– Камушки брачные, перуанские, покупала?
– А?
– Забудь, как и не было, – вновь кивнула Пенни, припомнив сцену личного спасения в ресторанном сортире.
Моник отставила йогурт, стараясь не запачкать разложенные учебники.