До самой смерти...
Шрифт:
– Кольцо с тобой?
– Угу.
– Проверь.
– Оно у меня.
– Все равно проверь.
Джоунзи перестал чистить брюки и сунул указательный палец в карман жилета:
– Здесь. Готово к подаче. Джордано от Джоунза.
– Джоунзи был у нас в команде подающим, – объяснил Томми, – а я принимал. Я уже, кажется, говорил вам об этом?
– Джордано от Джоунза, – снова повторил Джоунзи. – Он чертовски здорово брал подачи.
– Это ты здорово подавал, – сказал Томми, застегивая молнию на брюках. – Ну вот. Теперь пиджак. Туфли на
– Он всегда был такой, перед каждой игрой, – сказал Джоунзи с улыбкой. – Я знаю этого типа с трех лет. Вы можете в это поверить?
– Нас вместе водили гулять в парк, – объяснил Томми. – Он не попал в Корею из-за того, что у него выпадение мениска. А то мы бы и там были вместе.
– Такого свинтуса еще свет не видел, – сказал Джоунзи, ткнув пальцем в Томми. – Даже не знаю, за что я его люблю.
– Те-те-те, – сказал Томми. – У нас взаимные завещания. Ты не знал об этом, Стив?
– Что ты имеешь в виду?
– Мы их оформили, когда я вернулся из армии. Составлял сын Бирнбаума, а свидетелями были Бирнбаум и его жена. Помнишь, Джоунзи?
– Разумеется. Но теперь тебе свое лучше изменить. Через несколько часов ты станешь женатым человеком.
– Да, верно, – ответил Томми.
– Что ты имеешь в виду под взаимными завещаниями? – повторил свой вопрос Карелла.
– Наши завещания, они одинаковые. В случае моей смерти Джоунзи получает все, что у меня есть, а в случае его смерти я получаю все, что у него есть.
Джоунзи пожал плечами.
– Теперь тебе придется это изменить, – снова повторил он.
– Ну конечно, я так и сделаю. Когда мы вернемся из свадебного путешествия. Но я никогда не жалел, что мы их составили, а ты?
– Нет, сэр!
– Бирнбаум решил, что мы оба чокнулись, помнишь? Он еще спрашивал, почему два таких молодых человека составляют завещания. А его жена – мир ее праху – все цокала языком, когда их подписывала. А что, кстати, сталось с его сыном – юристом?
– Он уехал на запад, в Денвер или еще куда-то. У него там богатая практика.
– Бедняга Бирнбаум. Никого в целом городе. – Томми встал навытяжку, приготовившись к осмотру. – Штаны на мне, бабочка завязана, туфли начищены. Теперь все в порядке?
– Ты прекрасен, – улыбнулся Джоунзи.
– Тогда пошли. Тьфу ты, сигареты. – Он взял пачку с туалетного столика. – Кольцо у тебя?
– У меня.
– Проверь еще раз.
Джоунзи проверил еще раз.
– Все еще на месте.
– О'кей, пошли. Который час?
– Двадцать минут третьего, – сказал Карелла.
– Нормально. Мы приедем чуть раньше, но это ничего. Пошли.
Они вышли из дома. Томми закрыл дверь на замок и повернул налево к подъездной аллее, обсаженной высокими тополями, которые стеной отделяли его участок от соседнего дома. Они приблизились к машине с торжественностью похоронной процессии.
– Где водитель? – спросил Томми.
– Я сказал ему, что он может сходить выпить кофе, – сказал Джоунзи.
– Он должен был уже вернуться.
– Вот
Они наблюдали, как водитель неторопливо идет им навстречу. Это был низенького роста мужчина в черной форменной одежде и фуражке, которые носили водители из Бюро проката автомашин.
– Готовы ехать? – спросил он.
– Мы-то готовы, – сказал Томми. – А вы где были?
– Ходил тут недалеко выпить кофе. – Водитель взглянул на него с обидой. – Ваш приятель сказал, что можно.
– Ладно-ладно, поехали, – оборвал Томми, Они сели в лимузин, и шофер начал выезжать задним ходом со двора.
– Остановитесь на минуту. Что это?! – вдруг воскликнул Томми.
Водитель обернулся:
– Что именно?
– Вон там, на дорожке. Откуда мы только что отъехали.
– Я ничего не вижу.
– Джоунзи, кольцо у тебя?
Джоунзи пощупал карман.
– Да, у меня.
– Тьфу-ты, ну ладно. Мне показалось, что-то блестит на бетоне. Ну ладно, тогда поехали. Поехали.
Дав снова задний ход, водитель вывел машину из ворот и развернулся.
– Расслабься, Томми, – сказал Джоунзи.
– Черт подери, я и сам хотел бы этого.
Лимузин медленно ехал по улице, окаймленной с двух сторон деревьями.
Солнце сияло, как желток, в голубой скорлупе неба. День был прекрасен.
– Вы что, не можете ехать быстрее? – нетерпеливо спросил Томми.
– У нас еще уйма времени, – невозмутимо ответил водитель.
Он остановился у перекрестка на вершине крутого холма, терпеливо ожидая, когда загорится зеленый свет.
– Внизу сверните налево, – предупредил Томми. – Церковь с левой стороны.
– Я знаю.
– О черт, – вдруг сказал Джоунзи.
– Что такое?
– Сигареты! Я забыл сигареты.
– У меня есть, – сказал Томми.
– Мне понадобятся свои. – Он открыл дверцу машины. – Пойду куплю в лавочке. Поезжайте без меня, а то ты совсем изойдешь в ожидании. Я спущусь пешком. – Джоунзи захлопнул дверцу и направился к тротуару.
– Смотри не потеряйся, – в отчаянии заорал ему вслед Томми.
– Не беспокойся, не потеряюсь. – Он скрылся в лавочке на углу.
– Зеленый, – сказал Томми. – Поезжайте.
Водитель включил передачу и повел машину на спуск. Длинный и крутой холм прорезала сверху вниз всего одна улица. Почти отвесно она врезалась далеко внизу в поперечную, которая с правой стороны кончалась тупиком и была отгорожена каменным парапетом от скалистого, в зазубринах утеса. Для предупреждения аварий парапет был раскрашен в черные и желтые полосы, а в самом центре его, как еще одна мера предосторожности, была поставлена мигалка с крупной надписью: «ТУПИК». С тех пор как в этом месте начали добывать гравий, от чего и образовались скалистый утес и крутой обрыв, всего один автомобилист прошиб насквозь парапет и перелетел через скалу. Он убился насмерть. И хотя выяснилось, что он был в нетрезвом состоянии, этого случая было достаточно, чтобы появились и желто-черные полосы, и мигалка.