До Полуночи
Шрифт:
— Моей феей-крестной? Отлично, значит, ты не только придурок, но еще и сумасшедший? Обалдеть. Я слышала, что у всех вас, богатых людей, не все в порядке с головой. Наверное, запах всех этих денег пропитывает вам голову и повреждает клетки мозга.
— Ты имеешь полное право ненавидеть меня за то, что я лишил тебя работы. У меня нет проблем с этим. Но у меня есть для тебя предложение. Если ты сделаешь для меня всего одну вещь, одну маленькую вещь. Что-то, что тебе может даже понравиться. То я дам тебе 20 000 долларов наличными.
Он не может говорить серьезно. Как бы мне ни хотелось идти
— Хорошо, я выслушаю тебя. Но если это будет связано с чем-нибудь из твоего больного, извращенного ума, например, с чем-то сексуальным или с тем, что я даже не могу себе представить, то я ухожу.
Он кивает.
— Справедливо. И обещаю, что ничего подобного. — Он поворачивается к лимузину, который едет рядом с нами, и открывает заднюю дверь. Затем машет рукой в сторону машины. — Как видишь, в этой машине нет никакой защиты от посторонних глаз. Реджи может слышать все, что мы говорим. Он может видеть все, что мы делаем. И даю тебе слово, что Реджи никогда не позволит, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Водитель поворачивается и смотрит на меня через плечо. Его вьющиеся седые волосы выглядывают из-под черной шоферской фуражки.
— Все верно, мисс, — говорит Реджи, наклоняясь ко мне. Его акцент — безошибочно британский. Он улыбается, и его ярко-голубые глаза сверкают.
— Поэтому, пожалуйста, я буду признателен, если ты позволишь мне довезти тебя до квартиры. Эти туфли не предназначены для ходьбы. — Он усмехается, показывая на свои дорогие коричневые кожаные туфли. — Все, о чем я прошу, — это выслушать меня. А если тебе это будет неинтересно, то ничего страшного. Я устрою тебе собеседования и дам самые блестящие рекомендации, какие только можно получить. Но сейчас я думаю, что это то, к чему тебе стоит прислушаться.
Мы садимся в машину, и Реджи отъезжает от тротуара. Я подумываю о том, чтобы сказать ему, куда ехать, но не решаюсь. Мне ясно, что Алекс знает обо мне все. И хотя это меня беспокоит, я не могу игнорировать возможность получить достаточно денег, чтобы нам с бабушкой было комфортно, пока я ищу новую работу.
— Так что же это за удивительное предложение? — спрашиваю я.
— Ты ведь слышала о карнавальном бале-маскараде?
Он откидывается на спинку автомобильного сиденья, выглядя довольным собой, но я понятия не имею, о чем он говорит. Поэтому качаю головой.
Его челюсть падает от удивления, а затем он тихонько смеется.
— Я должен был этого ожидать. Одна из причин, по которой я выбрал именно тебя, заключается в том, что тебя, похоже, совершенно не волнуют подобные вещи. Наша сегодняшняя встреча — прекрасный пример. Большинство людей, которые встречаются со мной, падают к моим ногам. На самом деле, большинство людей знают, кто я такой, как только я вхожу в комнату. — Он медленно кивает, изучая меня. — Мне это в тебе нравится. Это освежает. Карнавальный бал-маскарад — самая элегантная, знаменитая и востребованная вечеринка в городе. Никто не знает, кто его проводит, но последние три года бал проходит каждый месяц. Я хочу, чтобы ты на нем присутствовала.
— Подожди. Ты хочешь, чтобы я пошла на какой-то модный бал? Я даже не знала, что они существуют. — Я думаю об
— Нет, нет, вовсе нет. Как я уже сказал, мне нужно, чтобы ты его посетила как гость. Я не хочу, чтобы ты там работала. Все, о чем я прошу, это чтобы после прибытия ты нашла человека в этой маске. — Он протягивает мне фотографию богато украшенной венецианской маски темно-зеленого цвета с золотыми акцентами.
— О, я поняла, вот и подвох. Давай, говори. Я знала, что должно быть что-то плохое. Выкладывай.
— Ты слишком подозрительна, Карина. — Он смеется, показывая идеально ровные белые зубы. Алекс — привлекательный мужчина, но за его взглядом скрывается что-то зловещее. — Все, о чем я тебя прошу, — это найти человека в этой маске и потанцевать с ним.
— Потанцевать с ним? И это все?
Я не могу в это поверить. Должно быть что-то еще. Может быть, танец — это какое-то кодовое слово в мире миллиардеров, которое означает что-то другое.
— Да, просто потанцуй с ним. Найди его и пригласи на танец. Но я подозреваю, что он найдет тебя раньше.
— И почему вы так думаете? — спрашиваю я.
— Потому что, как я уже сказал, я — твоя фея-крестная. И собираюсь превратить тебя в самую красивую женщину на свете.
ГЛАВА 2
Райан
В приемной раздается шум. Секретарь с идеально наманикюренным пальцем сдвигает на нос красные очки, прежде чем ответить на звонок. Не успев произнести и четырех слов, она кладет трубку, встает из-за стола и направляется ко мне. Я откладываю журнал и поднимаюсь на ноги, зная, что она собирается сказать.
— Они готовы, мистер Стирлинг.
Раз в месяц я прохожу через все это. Ничего не меняется. Даже то, как Кейтлин, секретарша, отвечает на звонки, когда попечители готовы принять меня.
В состав попечителей входят двенадцать самых богатых людей в мире. Их связывает дружба и желание сохранить свое господство на соответствующих рынках. Мой отец был одним из этих двенадцати, и, когда он скончался, то указал их в качестве доверенных лиц в своем завещании.
Кейтлин ведет меня по знакомому коридору — тому самому, по которому я хожу каждый месяц на протяжении последних пяти лет с тех пор, как умер мой отец, оставивший мне все.
Угловая комната представляет собой стеклянную коробку с двумя стеклянными стенами от пола до потолка, которые смотрят на раскинувшийся внизу город. Две другие стены выходят в коридор. Проходя мимо, я пытаюсь разглядеть вид на Центральный парк, но, как обычно, мне это не удается. Попечители настроены по-деловому. Я здесь только по одной причине, и вид из окна не имеет к этому никакого отношения.
— Привет, Райан, заходи, — говорит Уоррен Уайнбергер, старый коллега моего отца.
В центре комнаты стоит большой круглый деревянный стол с двенадцатью стульями. Один стул остается пустым с тех пор, как не стало моего отца. Я выдвигаю стул и сажусь.