До неба и выше

Stainless Raven

Когда вороные волосы демона отросли до лопаток, он заговорил.

– Mortum est oboedienter voluti. Subrige! (Мертвое покорно воле. Встань!)- отдал жесткий приказ Дэмиан, и двери церквушки распахнулись, пропуская разгневанный ветер.

Рихард с Фраем завыли, когда по телу Андрэ прошла крупная дрожь и корпус, без поддержки рук, поднялся. Теперь бездыханное тело сидело на алтаре.

Дэмиан удовлетворенно усмехнулся, а Луис напрягся, мысленно проверяя блоки юноши, ведь одно дело, когда юнец играется с огнем, и совсем другое - с душами покойников.

– Voco spiritus tuus ex umbris. Dice! (Призываю

твой дух из теней. Говори!)– вновь прокатился по церквушке властный голос демона.

Мертвец, все еще сидя, повернулся к Дэмиану. Его веки распахнулись, открывая белесые глаза.

Теперь волки молчали, у обоих шерсть стояла дыбом. Рихард скалился, но так, как обычно скалятся волки, опасаясь более сильного, в знак обороны, а не угрозы.

Дэмиан более не собирался вслух разговаривать с мертвым, он лишь коснулся ладонью его лба, где-то на подсознании подмечая, что ногти, вытянувшись, заострились и стали черными… но главное, блок пошатнулся. Так слабо, что Луис не должен был заметить.

Прошло не больше минуты – двух, как тело Андрэ безвольно завалилось на бок и свалилось бы с алтаря на пол, если бы не некромант, который, хоть и скривился, но подхватил мертвеца.

Когда тело вновь было размещено на алтаре, Дэмиан, закрыв веки Андрэ, нараспев, словно колыбель, начал читать молитву.

– Requiem aeterna dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Requiestcant in pace. Amen.

– Касару Мину, - помолчав, бросил Дэмиан, следом убрав с лица непокорную прядь волос, - кажется, он напарник Джуна, так что мы не сможем до него добраться. Слишком поздно.

– К тому же, есть большая вероятность, что оружием сейчас владеет Уэда, - безразлично заметил Луис, невольно отступая от Дэмиана, когда тот, посмотрев на него, насмешливо улыбнулся. Его глаза были все еще черны, хотя ногти вновь стали человеческими и волосы приняли прежнюю длину.

– Какой сюрприз, верно? – не без сарказма заметил юноша.

Он развернулся и направился к выходу из церкви.

Рихард, став человеком, упал на колени у самого алтаря, а Луис, мрачно глядел, как за Дэмианом выбегает Гальяно.

– Со снятием печати, ты призвал бы всех адских псов на нашу зачистку, возможно, тебя все же стоило убить, мальчик.

Скривившись от воя вожака, Луис Кастанеда широким шагом направился прочь с освященной земли.

Глава 14.

Роскошное имение Роланда Ричи напоминало дворец. Слуги здесь сновали повсюду, однако не создавалось никакой суеты и возни. Как запрограммированные, мужчины и женщины в строгой униформе, выполняли возложенные на них обязанности. Казалось, даже двигаются они по четко определенной схеме, не пересекаясь, и не стыкуясь друг с другом, как идеально отлаженный механизм.

Имение окружал сад удивительной, нетленной красоты. Цветы и деревья невероятных форм и оттенков, завораживали внимание и заставляли терять голову от дурманящего благоухания.

Джеймс Бэйли в очередной раз лицезрел это великолепие сегодня. Всякий раз, проходя мимо сада, он намеренно

замедлял шаг, жадно впитывая то чудо, которым окружил себя экс-король белых собирателей. Бэйли понимал, что пройдет не один десяток лет, прежде чем его магическое искусство хоть на треть сровняется с могуществом Ричи. Джеймс восхищался этим суровым сильным человеком. Вот уже более трех тысяч лет этот клан владел неоспоримым правом власти, передающимся от отца к сыну, от брата к брату и, впервые за три тысячи лет, возможно, он, Бэйли, положит начало новому клану. Сейчас Ричи дал ему с ложечки попробовать власть на вкус, но это ничего не значит, пока символ этой самой власти все еще на мизинце Роланда. Кольцо с синим сапфиром – вожделенная мечта каждого в этом пространстве, у кого имеются хоть какие – то задатки тщеславия.

Джеймс сделал медленный выдох и прибавил шаг. Все было бы гораздо проще, будь он кровным сыном Роланда, тогда все это принадлежало бы ему рано или поздно и вопрос о преемнике отпал бы сам собой. Чудовищно жаль, что судьба распорядилась иначе. Как бы благорасположенно ни относился к нему «железный король», он, несомненно, помнит, что Бэйли лишь по дальним родственным связям имеет отношение к роду Ричи, а значит, имя клана неизбежно сменится. Бесконечное честолюбие Роланда едва ли смирится с таким раскладом. Джеймс плотно сжал губы. Настроение стремительно падало, он снова терял уверенность. А это ощущение он ненавидел больше всего.

Беззвучно ступая по дорогим коврам, Бэйли приближался к кабинету Роланда. Все здесь утопало в роскоши, начиная от древних коллекций картин и антиквариата, до ручек на дверях комнат, отлитых из платины и усыпанных драгоценными камнями. Даже слуги его, будь то мужчины или женщины, были отображением физического совершенства. Этого требовало недюжинное самолюбие хозяина. Он привык окружать себя только самыми лучшими игрушками и малейшее отступление от превосходной степени, лишалось всякого его интереса.

У Роланда было много женщин, но женился он только однажды и после гибели жены держал вокруг себя только любовниц. К его горькому сожалению, ни одна из многочисленных красавиц, так и не смогла родить ему ребенка. Поговаривали, что виной тому проклятье, которым перед смертью наградила Ричи его жена. Впрочем, то были не более чем слухи.

Джеймс застал хозяина за игрой в шахматы. Тот жестом пригласил гостя сесть в кожаное кресло с высокой спинкой и только через несколько долгих минут обратил наконец на него свое внимание.

– Я уже все знаю, - Ричи снял очки и изящным жестом положил их на стол, - более того, мне дословно передали ваш разговор…

Лицо Бэйли побелело и почти сровнялось с цветом его пиджака. Ни один мускул не дрогнул, однако под пристальным взглядом Ричи, собеседника прошиб пот.

– Шучу, - глаза Роланда сузились, тонкие губы тронула улыбка, - мне известны факты, детали же совершенно не интересуют.

Мужчина бросил на край стола несколько конвертов.

– Это то, что нужно сделать немедленно, - Ричи сунул в рот сигару и, как будто на какой – то миг забыл о присутствии Бэйли.