До нас
Шрифт:
— Да так.
— О! У Меган есть кот по кличке профессор Дамблдор. Я рассказал ей о Гарри Паутере. Она решила, что это потрясающе.
Такую радость ему доставляет профессор Дамблдор или одинокая Меган?
— Ты рассказал ей о моем коте?
— Конечно.
— Значит, ты рассказал ей обо мне?
— Я рассказал ей, что у меня есть друг с котом по кличке Гарри Паутер.
Иисусе… кто мы? Отлично. Я понимаю. Он не хочет рассказывать миру, что женат, но разве я не заслужила быть его…
Я даже
Его девушкой?
Я не его девушка. Мы закончили без слов. Я не могу просить его ждать меня, пока ищу свое место в этом мире. А он не может просить меня быть с ним, будто он и есть это место.
Ведь это не так… верно? Мое место в жизни не может быть человеком. Или может?
Мое сознание скручивается в один большой узел. Мы закончили. В доказательство этому в моей сумке лежат документы о разводе.
— Где ты? Ты ужинала? — прерывает он мои мысли.
— Выхожу из Убера у отеля «Мариотт». Наверное, закажу еду в номер.
— Я заберу тебя и отвезу на ужин. В каком ты «Мариотте»?
— Эм…
Я улыбаюсь водителю Убер и благодарю, когда он ставит мой чемодан на бордюр.
— Нет. Я не ужинала. Отель на Пичтри Сентер Авеню.
— Встретимся у входа через двадцать минут?
— Звучит ммм…
Болезненно.
— Отлично.
Сняв номер и быстро поправив прическу, я спускаюсь в вестибюль. Как только прохожу через парадную дверь, вижу Зака, прислонившегося к борту своей машины, с широкой улыбкой на лице.
Сохраняй спокойствие.
Я не могу. Во мне не осталось ни грамма спокойствия, когда мои ноги мчат меня к нему, и я бросаюсь в его объятия. Сколько пар заканчивают свой брак с таким энтузиазмом?
— Скучала по мне? — усмехается он.
Я очень стараюсь не плакать. И мне это удается, но с трудом.
— Нет, — говорю я, когда он ставит меня на ноги. Я быстро вытираю уголки глаз и слегка смеюсь. — Ты выглядел так, будто нуждался в объятиях.
Зак чешет щетину на подбородке. Я люблю его и чисто выбритым, и обросшим. Я люблю его любого… я люблю его всегда.
— Думаю, да. — Он подмигивает.
У меня щеки болят от ухмылки, которую он у меня вызывает.
— Жирные гамбургеры и картофель фри? — Зак открывает передо мной пассажирскую дверцу. — Или Лондон испортил тебя для дерьмовой американской еды?
Я смеюсь.
— Даже и близко нет.
Когда он отъезжает от тротуара, я ловлю себя на том, что не могу оторвать от него взгляд. Будто он на суперклее.
— Почему ты продал дом?
Он смотрит на дорогу и пожимает плечами.
— Время пришло.
— Мне казалось, тебе нравился этот дом.
— Мне нравилась жизнь, которую я прожил
Я фыркаю.
— Уверена, что он не крошечный.
— Нет, правда. Настоящий крошечный домик. Он стоит на земле моих родителей. Когда я работаю, мама использует его как убежище, чтобы скрываться в нем от отца.
— Ты купил крошечный дом?
Он усмехается.
— Смешно… я думала… — Я перевожу взгляд на дорогу.
— Что ты думала?
— Я думала, ты встретил кого-нибудь. И, может, для нее было бы странно находиться в том доме, где ты жил со Сьюзи.
— Моя жизнь в плане свиданий оставляет желать лучшего. Вот почему у меня не было серьезных отношений до встречи с Сюзанной. Она путешествовала по работе так же много, как и я.
— У тебя и твоей подруги с профессором Дамблдором был бы похожий график. Как там ее зовут?
— Меган.
— Меган… — эхом повторяю я.
— А ты? Встречаешься с кем-нибудь? С каким-нибудь британцем? — Он подъезжает к парковке ресторана.
— Не особо. У меня много хороших друзей, но и только. Один из них присматривает за Гарри Паутером, пока я здесь. Но он гей, поэтому не думаю, что у нас что-то получится.
Я открываю дверцу и следую за Заком в ресторан, держа в руках сумку с подписанными документами о разводе.
Как только мы усаживаемся и делаем заказы, Зак переставляет свой напиток и столовые приборы на мою сторону кабинки. На секунду я смотрю на него прищуренным взглядом.
— Подвинься. — Он скользит рядом со мной, опуская руку мне на ногу. Наклонившись, он шепчет мне на ухо: — Я слышал, все классные парочки сидят на одной стороне кабинки.
Затем целует меня в щеку, а я смеюсь сквозь слезы.
Сквозь.
Много.
Слез.
Дрожащими губами я говорю:
— Я подписала бумаги.
Я так его люблю. И это так больно. Просто это не наше время. Не наша жизнь.
Его губы все продолжают зависать между моей щекой и ухом, и он шепчет:
— Я понял.
Затем ласково обхватывает мой затылок и притягивает к себе, позволяя мне всхлипывать на его плече.
Как можно одновременно испытывать такое счастье и чувствовать, что твое сердце разбито на тысячу осколков?
Зак не спрашивает, почему я плачу; он просто обнимает меня. Когда мои безмолвные рыдания стихают, я откидываюсь назад и вытираю заплаканное лицо.
— Для меня было честью… — улыбка Зака отражает абсолютную искренность и любовь, — …быть твоим мужем.