До нас

Энн Джуэл Э.

Я поворачиваюсь и стягиваю с хвоста резинку.

— Почему?

Он наклоняется и целует меня, скользя рукой по моей заднице и сильно ее сжимая.

— Потому что у нас только что нанесли новый слой герметика, и его нельзя мочить в течение суток.

— Как неудобно. Мне нужно на работу, а возвращаться домой немного не по пути.

— Ты убираешься в домах, Эм. Не уверен, к чему тебе принимать душ, пока не закончишь работу.

Я протягиваю к нему ладонь.

— Дай мне ключ от твоего дома и позволь принять душ там. — Он живет в двух кварталах от спортзала.

Брейди

ухмыляется, почесывая челюсть. Он массивный мужчина, настоящий качок с гладко выбритой головой и татуировками на бицепсах и груди. Он сексуален и заботлив. В некоторые дни даже немного великодушен, так что я могу не замечать те черты его личности, которые не соответствуют золотому стандарту Зака Хейса.

Брейди несколько раз цокает языком, качая головой.

— У меня есть правило: никого в моем душе, если я тоже не в нем.

Думаю, сегодня не день великодушия. Это дурно пахнет… как и я.

— Отлично. Давай пойдем к тебе и примем душ вместе. — Скрещиваю руки на груди, приподнимая декольте.

Он мгновенно понимает намек.

— Детка, я на работе.

— Ты — босс. Можешь быстренько отлучиться по делам.

— Не могу, — возражает он, не отрывая взгляда от моей груди.

— Уверен? Потому что я чувствую прилив щедрости. — Мой язык медленно скользит по нижней губе.

— Насколько сильный?

Я напоминаю себе, что он мой парень, и мне нравится наша сексуальная жизнь, поэтому предложение секса в обмен на душ — не самая худшая жертва. Меня просто бесит, что он не отдает ключ от своего дома и не позволяет быстро принять душ, не получив ничего взамен.

Взглянув на часы, хмурюсь.

— Все, что захочешь. Да или нет, Брейди?

— Встретимся у меня через пять минут.

Боже. Как предсказуемо.

Я прибываю к его квартире первой, но к тому времени, когда выхожу из лифта, он толкает дверь лестничной клетки после того, как пробежал три пролета.

— Детка, ты ленишься. — Он закатывает глаза, прежде чем открыть дверь.

Я тоже закатываю глаза и вхожу в его идеально чистую квартиру. Самое смешное обо мне? Я убираю дома, но остальная часть моей жизни — это полный бардак. Даже когда у меня было жилье, там творилась настоящая катастрофа. Как можно хорошо убирать дома, но жить среди такого беспорядка? Для этого требуется уникальный талант.

— У меня не так много… — Времени… думаю я, когда его губы врезаются в мои, прежде чем он захлопывает за нами дверь. Мы превращаемся в торнадо из конечностей и сброшенной одежды, пока, спотыкаясь, бредем в ванную.

— Брейди…

Я тянусь к душу, пытаясь включить воду. На самом деле, времени у меня в обрез. И, несмотря на его убежденность, что моя работа грязная, поэтому я могу приходить к своим клиентам потная и вонючая, это не мой уровень профессионализма.

Он отстраняется от меня и ухмыляется.

— Ты сказала все, что захочу.

— Если это быстро. Мне пора на работу.

Он качает головой.

— Это может быть быстро, но не уверен, что ты захочешь, чтобы это было

быстро.

Все

прошло не так, как я себе представляла, но он обхватывает мое лицо ладонями и впервые говорит: «Я люблю тебя». Странный момент для признания в любви.

Я прикусываю язык, потому что любимая пища эго — достоинство. После того, как Брейди получил свое «все, что захочу», мое эго впилось зубами в большой кусок моего достоинства. Сильные люди не всегда принимают правильные решения; они превосходны в переходе от плохих решений. Я знаю, что должна быть с ним честна, но не могу. Пока нет.

Дело не в том, что я не хочу, чтобы он меня жалел. Я не поэтому не рассказываю ему о своем статусе бездомной. Не потому, что он пожалеет меня. Он пожалеет себя. Брейди слишком крут, чтобы встречаться с бездомной девушкой.

Я должна уйти и спасти то, что осталось от моего достоинства. Но… мне нужен душ. И мне нужен абонемент в спортзал, потому что это не последний душ, в котором я буду нуждаться, пока разбираюсь со своими финансовыми затруднениями. Так что, как бы мне ни хотелось сказать Брейди, что я живу в машине…

Потому что потеряла свой трейлер.

Потому что у меня куча медицинских счетов.

И потому что у меня эпилепсия.

Я молчу.

Не верю, что так важна для него.

Не верю, что он поступит правильно.

Не верю в его любовь.

Подставив ему зад (буквально), я была вознаграждена быстрым душем без всякого кондиционера. Брейди ждет у двери, потягивая напиток для спортсменов — его аналог «выкурить сигаретку». Самодовольство идет ему лучше, чем большинству мужчин. Не его вина, что я развратница, выполнившая за душ все, что мужчине захотелось.

— Могу я угостить тебя ужином завтра вечером?

Думаю, это меньшее, что он может сделать после того, как я только что променяла неприкосновенность моего анального сфинктера на душ.

Выдавив из себя улыбку, делаю уверенный вдох.

— Ужин звучит здорово. У тебя?

Секс.

Душ.

Может, я даже останусь на ночь… раз уж меня теперь любят.

— Можем поужинать сегодня вечером, если хочешь. — Я направляюсь к лестнице, зная, что он ни за что не поедет со мной на лифте.

— Я встречаюсь с друзьями. У тебя нет друзей, с кем можно зависнуть?

Нет. У меня нет друзей.

Я оставила всех своих друзей, когда порвала отношения с мамой и переехала в Атланту. А мои друзья по университету разъехались, чтобы применить свои дипломы на практике. Мой же лежит где-то в задней части машины, — самый дорогой листок бумаги, когда-либо купленный мной. Брейди знал бы все это, удели он время на расспросы обо мне. О нем я знаю всё. Я могла бы нарисовать его генеалогическое древо и пересказать его резюме. Если он когда-нибудь представит меня своим друзьям, каждого из них я узнаю с первого взгляда, потому что за три месяца, проведенных вместе, я задавала Брейди очень много вопросов.