До мурашек...
Шрифт:
Артем Николаевич вновь опустил взгляд на фотографию, стараясь лучше рассмотреть ее в тусклом, подрагивающем свете тихо гудевших ламп. Внезапно, вздохнув резко и прерывисто, словно в легких вдруг закончился воздух, он указал на женщину чуть старше его матери, стоявшую по другую руку от Николая.
— Кто эта девушка?
— Ульяна, — равнодушно ответила Офелия, — вот Жанна и ее второй муж Влад, вот их общая дочь, — она указала на девочку лет десяти. — А Ульяна — дочь Влада от первого брака, она тоже у нас работала. Здесь она уже беременная.
Артем
— Так значит, это дочь Жанны Витальевны? — прошептал он.
Офелия отчего-то замялась.
— Не совсем. Жанна с Владом развелись сразу после ее смерти. Ульяна ушла в лучший мир на другой день после родов, Влад забрал себе внучку.
Артем Николаевич тяжело вздохнул, на миг прикрыв глаза.
— А отец кто?
— Неизвестно. Она так и не призналась, — Офелия заметила, как он смотрел на фото. — Таким созданиям, увы, отмерен краткий срок. Я понимаю.
«Не понимаешь», — мысленно произнес Артем Николаевич, но промолчал. Задумчиво провел пальцем вдоль ее фигуры и вдруг замер. Поднял фото чуть выше к глазам, что-то внимательно рассматривая, а потом помрачнел и спросил:
— Николай погиб после ее смерти?
Офелия чуть склонила голову набок, удивленная таким вопросом.
— Нет. Весть о его смерти пришла в тот же день, как у нее начались схватки, прямо на работе. Жанна выпросила служебную машину директора, чтобы отвести Ульяну в роддом.
«Все сходится… — Артем Николаевич уже невидящим взглядом смотрел на фотографию, где тянулись друг к другу две руки — будто их разжали, но не успели отдернуть. — Все сходится, да черт бы их всех побрал!»
Мало того, что теперь не известно точно, кто его отец — муж мамы или директор, так еще и дочь Ульяны может оказаться единокровной сестрой!
Артем Николаевич в сердцах пнул стоящий рядом стеллаж, и Офелия тоненько пискнула, не ожидая от такого тихого и на вид интеллигентного мужчины столь резких действий. Взглянула на него с искренним испугом, не понимая, чем вызван беззвучный нервный смех, сотрясающий широкие плечи, словно немые рыдания.
Вот только когда Артем Николаевич к ней повернулся, ни слез, ни улыбки на его лице не было.
— Да что у вас тут происходило? — с тихим отчаянием воскликнул он.
Офелия только развела руками.
— Я же говорила, мы все были словно одна большая семья.
15. Вероника III
Вероника долго замывала пятно от чая, еще дольше в неудобной позе стояла у сушилки для рук, подставив под нее ткань. Платье было слишком дорогим для нее, девушка одолжила его у подруги, а потому просто не могла допустить, чтобы остались следы.
Да и в офис идти она, честно говоря, не спешила. Начальник уже не раз сегодня над ней посмеялся, теперь еще этот мерзкий Хмаров на весь кабинет про нее
Когда помощница все же вернулась, ей сразу бросилась в глаза приоткрытая дверь кабинета начальника, и где-то в животе тут же всколыхнулось нехорошее предчувствие. От такого жеста веяло небрежностью, а Артем Николаевич всегда славился своей аккуратностью, переходящей в педантичность.
Начальник сидел в своем кресле, тяжело облокотившись о спинку и невидящим взглядом уставившись прямо перед собой, а волосы его торчали в разные стороны, будто он уже не раз в отчаянном жесте проводил по ним пятерней.
— Артем Николаевич, все в порядке? — взволнованно воскликнула Вероника. Мужчина моргнул, не сразу приходя в себя и обращая взгляд на нее.
— Нет, — глухо выдавил он.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Нет, — все тем же тоном.
— Вот зачем вы так?! — обиженно всхлипнула Вероника. — Что, тоже считаете, что я полная дура?
Артем Николаевич в этот раз даже не поморщился от ее очередной истерики. Он был настолько занят своими мыслями, что, казалось, ничто извне уже не могло его задеть. А Вероника никогда его прежде таким не видела — и это ее пугало.
— Скажите, что вам нужно? Я ваша помощница, я сделаю все!
— И даже вернешь к жизни директора, чтобы я смог задать ему вопросы? — как-то блекло и невесело усмехнулся Артем Николаевич.
Вероника изумленно взглянула на него, но уже в следующее мгновение отрывисто кивнула. Незаметно глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь, а затем с легкой, ласковой улыбкой подплыла к креслу начальника.
— Я все сделаю, — она осторожно протянула руку и, не встретив никакого сопротивления, коснулась его головы. Легкими и умелыми движениями привела прическу в порядок, пригладила волосы и отстранилась, любуясь своей работой. — Вам уже пора ехать на оглашение завещания.
Артем Николаевич не говорил ей об этом, но услышанное его не удивило — секретари и помощники здесь знали обо всем.
Когда он выходил из кабинета, Вероника тщательно приводила себя в порядок: подкрашивала ресницы, наводила губы, взбивала волосы. Кого она собралась охмурять, Жанну Витальевну? Артему Николаевичу не было до этого никакого дела.
Вот только направилась Вероника совсем не к кабинету директора, а куда-то на нижние этажи. А через десять минут по всему зданию раздался звон пожарной тревоги, и толпы сотрудников сплошным потоком хлынули к выходу. Те, кто уже оказался на улице, напряженно оглядывали здание, надеясь различить тянущийся к небу из окон дым — но многоэтажный гигант все так же гордо поблескивал целыми стеклами, ничем не выдавая признаков пожара. Некоторые спешили воспользоваться неожиданным перерывом, выкурить сигарету или поболтать.