До конца

Глайнс Эбби

– Успокойся. Она ушла.
– сказал Крит, положив руку мне на плечо, чтобы я не вставала.
– Она, наверное, не вернётся сегодня вечером.

– Ты уверен?
– спросила я, вздрогнув из-за того, что попробовала шевельнуться. Всё ещё было больно, но если я не буду двигать, то болеть не будет. Крит, выглядел рассерженным, когда кивнул.
– Да. Я ударил её. Я никогда не поднимал на неё руку. Я испугался, потому что ты не шевелилась и так чертовски ужасно, что тебе пришлось иметь

дело со всем её дерьмом. Я просто потерял самообладание.
– он вздохнул и опустил голову.
– Она сказала, что вызовет полицию.
– Крит ударил свою мать. Вот от чего я пыталась его защитить. Позже он почувствует себя виноватым. И задаст себе вопрос.

– Если полицейские придут сюда и увидят, что она со мной сделала, что они закроют ее. Она не позвонит в полицию. Она просто пытается напугать нас, - заверила я его. Он кивнул и расправил плечи, пытаясь выглядеть храбрым.
– Ты должна обратиться к врачу. Твои ребра выглядят плохо.

Если я обращусь в больницу, они заберут нас у нее, и мы окажемся в разных приемных семьях или в детских домах. Я не позволю этому случиться. Я не смогу защитить его там. Он нуждается во мне.

– Не надо рисковать. Просто помоги мне встать, и мне понадобится твоя помощь, чтобы сделать плотную повязку, - сказала я ему.

Он посмотрел на меня, расстроенно нахмурившись. Его голос звучал сердито.
– Я уже не маленький ребенок. Триша, когда ты поймешь, что я могу позаботиться о себе? Прекрати страдать из-за меня! Я смогу защитить нас обоих. И я хочу, чтобы ты обратилась к врачу.

– Они разлучаь нас, напомнила я ему.

Он выглядел побежденным.
– Может быть. Но, по крайней мере, она больше не будет тебя бить.

– Мы не знаем наверняка, что нас будет ждать там. Здесь я хотя бы знаю, чего одидать.

Крит наклонился и поцеловал меня в макушку.
– Когда-нибудь наша жизнь изменится. Мы сможем спокойно жить. Мы будем свободны.

Слезы жгли мне глаза. Когда мой младший брат стал тем, кто меня утешает?

Рок

Триши не было в школе сегодня. Я видел ее брата и его друга, когда они выходили из автобуса, но ее с ними не было. Малый изучал меня и направился в мою сторону. Будто пытался что-то мне сказать. Его голубые глаза были очень похожи на глаза его сестры. Они запоминались, такие же я видел у Престона, когда мы были моложе. Что-то случилось.

Это чувство преследовало меня целый день. Когда прозвенел звонок, я не пошел в раздевалку. Я отправился в корпус для восьмиклассников. Я искал ее брата.

Крит направлялся в сторону парадной двери, когда я свернул в сторону здания.

– Крит, - позвал его я. Между нами была толпа детей, я знал, если он откроет эту дверь, то я потеряю его в этой суете.

Он повернулся и его глаза незамедлительно

нашли меня. Скорое всего, это было из-за того, что я был выше более, чем на голову выше большинства здесь учащихся.

Он сказал что-то своему другу, и через толпу направился ко мне. К счастью, его друг ждал снаружи. Крит закинул сумку с книжками повыше на плечо и выпрямился, что сделало его более высоким, тощим скелетом, чем казалось ранее.

– Что ты от нее хочешь? Она не какая-то там телка, которую ты трахнешь и забудешь. Она никогда не переспит с тобой. Она хорошая девушка. У нее куча дерьма, которое ей нужно разгребать, и такой игрок, как ты, не поймет этого. Так что, отступи от нее, если она однаиз тех, кого ты хочешь прибавить в список многих.

Я был впечатлен. Он даже ни разу не дрогнул. Он стоял горой за свою сестру, и не боялся, что я могу разобраться с ним в два счета. Мне понравился этот малый.

– Я с ней не из-за того, чтобы переспать. Она мне нравиться. Очень.
– ответил я ему.
– Где она сегодня?

Крит нахмурился, словно не был уверен, стоит ли мне верить. Но я видел надежду в его глазах. Он хотел, чтобы она мне нравилась.
– Ей больно, - сказал он медленно, и я ручаюсь, что ему было еще что добавить.

– Как именно?
– спросил я, не желая прождать весь проклятый день, выясняя, почему она не явилась в школу.

Он отвернулся, его челюсть сжалась. Через нескольких минул молчания, я уж было начал думать, что он не собирается говорить мне. Наконец-то, он взглянул на меня, и боль в его глазах не заставила меня чувствовать себя лучше.

– Мама ударила ее. Она вечно бьет ее по ребрам. И она повторила это снова. Я пытался помочь ей.

Он остановился, и с глаз скатились слезы.

Дерьмо.

– Она дома с твоей мамой?
– спросил я, пытаясь не допустить, чтобы весь этот ужал, скопившийся у меня в груди, не обрисовался на моем лице. Ему нужно, чтобы я придал ему силы. Он был готов сломаться, и боролся.

– Я... я, хм, ударил маму. Когда Триша свалилась на землю, и я потерял ее, просто...
– Он посмотрел вниз, и я увидел, что он сглотнул.

– Твоя мама ушла?
– спросил его я.

Он кивнул.

Мерзость. Почему ее мать бьет ее? Эту хрень не нужно повторять. Господи, нужно сделать все правильно.

– Да. Она была зла, но у нее шла кровь.Она уехала, и так и не вернулась этим утром. Трише было очень больно, и я убедил ее оставаться в кровати. Ей должно стать лучше.

– Я отвезу тебя домой, - сказал я ему, потом схватил за руку и повел к парадной двери. Я не будут спать этой всю проклятую ночь, если не увижу Тришу собственными глазами.

Крит попытался вырвать руку.
– Чувак, отпусти. Я уже пропустил свой автобус. Мне нужно ехать. Ты не должен мне сломать рукую