До конца времен
Шрифт:
Что за чертовщина с ней творится? Ужиться с Минит всегда было нелегко – из-за ее снобизма, эгоизма, высокомерия, иногда жалости к себе, однако прежде она редко выказывала неприкрытую злобу.
Что же произошло теперь? Сэм недоумевал. С какой стати Минит вздумалось продавать здание компании Ван Вехтенов? Сэм знал, что жену раздражает его работа, но идти на столь крайние меры, только бы помешать ему… нет, это невозможно. А если она затеяла новую игру, то сделала слишком крупную ставку.
Поведение жены Сэм считал бессмысленным. Или, скорее, неожиданным. Минит
Так почему же она вдруг решила продать вещи покойного отца? Минит преклонялась перед своим отцом, его кабинет в офисе был неприкосновенным с того самого дня, как Ричард в последний раз побывал в нем десять лет назад. Сэму не верилось, что Минит и вправду отправила драгоценное имущество отца – свою собственность – на аукцион.
В том, что Минит не нуждается в наличных, Сэм не сомневался. Ей принадлежал солидный банковский счет. Более чем увесистый пакет акций и других ценных бумаг приносил внушительный доход – одного его хватило бы, чтобы вести безбедную жизнь. Не говоря уже о сверхприбыльной недвижимости Минит!
Но если деньги тут ни при чем, тогда где же собака зарыта?
Вряд ли она решилась бы на такой шаг, лишь бы отомстить ему. А может, она способна на все?
Чем ближе Сэм подходил к Октагон-хаусу, тем сильнее озадачивало его сегодняшнее поведение жены. Минит оставалась для него неразрешимой загадкой. Сэм знал, что любые попытки поговорить с ней, постараться выяснить, в чем дело, будут тщетными. Видимо, Минит уже приняла решение окончательно и бесповоротно. Во время приступов упрямства она ни за что не соглашалась выслушать голос рассудка.
Подходя к дому Леони, Сэм уговаривал себя забыть о случившемся: «Вероятно, это еще одна попытка лишить меня желания работать и возможности самому зарабатывать свой хлеб.
Итак, я стал архитектором без офиса».
Глава 19
– Дьявольщина! – выпалила Мосси, выходя вместе с Леони на тротуар. За ними захлопнулась дверь магазина Бекенштайна. – А я и забыла, что здесь припекает сильнее, чем в аду! А воздух? Да разве им можно дышать?!
Леони засмеялась:
– В городе лето. Похоже, ты не прочь вернуться домой, Мосс.
– Ну уж нет! – возразила Мосси. – Во мне достаточно мазохизма, чтобы проторчать несколько дней в этом грязном, развращенном, неудобном, опасном, потрясающем городе! – Она остановилась, чтобы прикурить сигарету. – Помнишь того юношу у Бекенштайна? Милашка, верно?
– У него есть приятель, Мосс, – напомнила Леони.
– Досадно! А я так размечталась…
Направляясь вдвоем с подругой к Орчед-стрит, Леони наслаждалась привычной круговертью городских улиц. Разносчики громогласно расхваливали свой товар и предлагали неслыханные скидки, покупатели теснились возле витрин и глазели на рекламные плакаты, закусочные на колесах изрыгали клубы дыма и соблазнительные запахи хот-догов.
– Может, зайдем
– Удачная мысль, – одобрила Мосси. – Кстати, за сегодняшний день я так насмотрелась тканей, что впечатлений хватит на всю жизнь. Ситец, шотландка, дамаст, парусина, бархат, парча, полотно, муслин. Я думала, что сойду с ума.
– Сочувствую, – откликнулась Леони. – Когда тканей слишком много, от них рябит в глазах и все кажутся одинаковыми.
– По-моему, ты сделала прекрасный выбор.
– А меня больше порадовали цены, – призналась Леони.
– Конечно, они не такие, как на распродажах, где ткани предлагают по доллару за ярд, – подтвердила Мосси, – но гораздо ниже, чем в центре. Кстати, как тебе удалось так точно высчитать количество каждого вида ткани? Вот это организованность! Такая мне и не снилась.
– Надо лишь запастись терпением, – объяснила Леони, – и немного попрактиковаться. И, разумеется, мерить, мерить и перемеривать. Знаешь, я повсюду таскаю с собой рулетку.
Они дошли до угла Деланси-стрит и попытались поймать такси. Плотный поток транспорта несся на восток и на запад по широкой неровной улице; мимо то и дело пролетали такси, но ни одно не останавливалось.
– Черт! – выпалила Мосси. – Так мы проторчим тут до ночи!
Леони шагнула на проезжую часть, сунула два пальца в рот и громко пронзительно свистнула.
Проезжающее мимо такси затормозило прямо перед ней.
Мосси застыла как вкопанная; ее глаза округлились от изумления.
– Невероятно! – ошеломленно выговорила она.
– Садись скорее в машину, пока он не уехал, – велела Леони, открыла заднюю дверцу и скользнула на сиденье, назвав таксисту адрес в Ист-Виллидж.
Мосси плюхнулась рядом с ней.
– Ничего себе благовоспитанная леди!
– Мосси, ты забываешь, что я выросла здесь, – рассмеялась Леони. – Свистеть я умею чуть ли не с пеленок. Без этого в городских джунглях не выжить.
Через несколько минут такси остановилось на авеню А; Леони расплатилась с водителем. Уличное кафе выглядело отнюдь не респектабельно, но из-за столиков открывалась эффектная панорама Ист-Виллидж, а мимо шествовала целая вереница любопытных, модных, чудаковатых и просто неприметных пешеходов. Этому зрелищу аккомпанировала беспорядочная и неумолчная какофония транспорта и клубы токсичного дыма, который извергали бесчисленные автобусы, грузовики и легковые автомобили.
Подруги заняли столик и попросили молодого официанта с множеством колец в ушах, носу и бровях принести водку с тоником.
– Мне понравился его апельсиновый «ирокез», – объявила Мосси, убедившись, что официант ее не слышит, – но в нем не хватает лиловых прядей. А эти кольца! По-моему, их чересчур много. Разве одного или двух было бы недостаточно?
– Меня ничем не удивишь, – заметила Леони. – Ты же знаешь, я выросла по соседству.
– Верно, – кивнула Мосси, – а я и забыла. – Она прикурила сигарету. – Ну и как тебе живется в совершенно ином мире? – Она выпустила струю сизоватого дыма.