До конца времен
Шрифт:
При первых же звуках знакомого голоса по его телу пробежала дрожь, дыхание слегка участилось. Неповторимое, чуть глуховатое контральто пробудило в нем чувственное удовольствие, о существовании которого Сэм давно забыл.
– …Вчера Мосси возила меня к Крэнстонам, – объясняла Леони, – и я пришла в восторг, увидев результаты вашей работы. Замысел великолепен, а его исполнение – безупречно. Вы блестяще справитесь и с реставрацией моего дома – разумеется, если вас устроит плата. Так что свяжитесь со мной как можно скорее. Напоминаю: мой номер…
Сэм нажал кнопку
Несмотря на все старания, ему не удавалось забыть ее. Она обладала редкостным очарованием. Утонченная красота вкупе с энергией и независимостью – неотразимое сочетание. Сэм вспомнил, как Леони пружинистыми шагами поднималась по лестницам. Эти ноги достойны… Черт, пора выбросить ее из головы!
Леони Коринт слишком независима, чтобы заинтересоваться им. Судя по всему, она вела чрезвычайно насыщенную жизнь, обладала железной волей и привыкла полагаться на собственное мнение. Такой женщине ни к чему очередной роман. Во всяком случае, с таким мужчиной, как он.
Конечно, Сэм знал, кто такая Леони: фотографии ее мужа то и дело появлялись в газетах, образ жизни четы Рейнолдсов еще несколько лет назад стал достоянием общественности и непременным атрибутом раздела сплетен. И даже теперь, после развода, Леони оставалась для Сэма существом из иного мира. Мира, от которого его собственный был отделен расстоянием в несколько световых лет. Разумеется, благодаря деньгам и связям Минит супруги Николсон пользовались привилегиями и жили в роскоши, недоступной большинству обитателей долины. Но бывшая миссис Генри Рейнолдс вращалась в высших сферах международного бизнеса, среди людей, чье состояние исчислялось сотнями и тысячами миллионов долларов. Одно дело – быть благополучным и даже выдающимся членом сообщества мелких землевладельцев и предпринимателей, подобно Сэму и Минит, и совсем другое – занимать видное место среди мировой элиты, подобно Леони. Даже если она решила предложить Сэму Николсону работу, то это еще не значит, что он заинтересовал ее.
Должно быть, состоя в браке со столь богатым и влиятельным мужчиной, как Рейнолдс, к людям вроде Сэма Леони привыкла относиться как к прислуге, готовой исполнить любую прихоть госпожи. «По сравнению с нею я нищий, – думал Сэм. – Все, что у меня есть, принадлежит Минит».
Но тогда почему же он почувствовал в Леони родственную душу? Их взаимное влечение казалось не просто физическим – оно существовало на подсознательном уровне. Отчасти причиной тому была настороженность Леони. Наверное, она немало пережила, догадался Сэм. Вероятно, развод оставил у нее тягостные впечатления. Если Генри Рейнолдс и в обыденной жизни проявляет повадки хищника, которыми он прославился на Уолл-стрит, тогда нетрудно представить, сколько горя пришлось хлебнуть Леони.
Сэм вышагивал по гардеробной, размышляя, что же делать, как ответить на сообщение, не задевая чувств Леони и Минит. Однако он быстро пришел к выводу, что явное недовольство и даже враждебность жены – еще не повод менять решение.
И в самом деле, думал он, какого черта? Зачем так усложнять? Леони Коринт поручила ему работу, за которую он не прочь взяться. Значит, надо снять трубку и позвонить ей.
Он взял трубку и набрал номер. Она ответила после третьего гудка.
– Леони, это Сэм Николсон, – произнес он.
– Привет! – откликнулась Леони. – Мне не хотелось торопить вас, но на прошлой неделе Мосси показала мне дом Крэнстонов, и я решилась позвонить. Мои поздравления, Сэм. Именно о такой работе я мечтаю.
– Спасибо. Надеюсь, что результат и вправду стоит нервотрепки. Вот что я вам скажу, Леони: пожалуй, сначала я сделаю предварительные расчеты и составлю приблизительный перечень предстоящих работ, а в конце недели мы встретимся и обсудим их.
– Это было бы замечательно! – воодушевилась Леони. – Я хочу покончить с ремонтом до середины зимы – конечно, если получится.
– Не исключено, – заверил ее Сэм. – Если мы будем работать вместе, то закончим как раз к Рождеству. И к тому времени останется нанести лишь несколько завершающих штрихов.
– Вот и хорошо, – заключила Леони. – Тогда встретимся в четверг или в пятницу. Когда вам удобнее?
– Лучше в пятницу, – решил Сэм. – В таком случае мне с избытком хватит времени для подсчетов и планирования. Скажем, в пятницу утром, около десяти часов. Вас устроит?
– Вполне. Значит, увидимся в пятницу.
– Ладно. До встречи. – Сэм повесил трубку, занес дату и время встречи в блокнот и направился в ванную. Пора принять душ и переодеться к завтраку.
И сообщить Минит о своем решении.
«Черт, – думал он в отчаянии, – во что я ввязался?»
– Как прошла прогулка? – осведомилась Минит, потягивая крепкий черный колумбийский кофе «Сюпремо» из хрупкой старинной чашечки от Минтона. Солнце било в стеклянную стену зимнего сада, играло на волосах Минит.
– Великолепно, – с улыбкой отозвался Сэм. – Джикки, тот гнедой двухлетка, которого мы купили у Уитни, отличный конь.
– Что же тут странного? Ведь у него прекрасная родословная, – напомнила Минит. – Кровь всегда сказывается, верно?
– Пожалуй, да, – рассеянно ответил Сэм. Он собирался сказать Минит, что берется за реставрацию Октагон-хауса, и поскорее покончить с неприятным разговором. Судя по всему, Минит вряд ли воспримет эту новость спокойно.
– Ты сегодня виделся с Дирком? – поинтересовалась Минит.
– Да. Правда, встреча была краткой. Дирк куда-то спешил. Я как раз хотел спросить тебя вот о чем: Дирк вчера вечером в разговоре с тобой узнал, что ты вновь собираешься к врачу в Нью-Йорк. С чем это связано? Ты же проходила обследование на прошлой неделе.
– Конечно, – подтвердила Минит, – но вчера, пока тебя не было дома, мне звонили от доктора Натансона и сообщили, что он хочет проделать дополнительные анализы. Мне назначили очередной визит через месяц.
Сэм удивленно уставился на жену: