До конца твоих дней
Шрифт:
По мере того, как Лёша всё больше и больше высыпал на меня сведения о своих родителей, тем мне становилось всё хуже и хуже. Наконец, когда желудок сжался в твёрдый комок от предчувствия полного провала, я прервала его воспоминания и сказала:
– Позволь мне резюмировать. Значит, твоя мама – бывшая фотомодель, помешанная на спорте, правильном питании и идеальной внешности?
– Ну, что-то вроде того, – кивнул Лёша.
– Тогда скажи, в здравом ли ты уме был, рассказывая им о моем существовании? Я ведь полная противоположность той женщины, которую они ожидают увидеть рядом со своим сынишкой, который, кстати, тоже душу продаст
– Прекрати говорить глупости. Я же тебе уже сказал, что ты им обязательно понравишься, так что перестань надумывать проблемы. Это твоё любимое занятие.
– С тобой бесполезно разговаривать, – фыркнула я, отдавая ему обратно журнал, и толкнула Вику в бок, которая от чего-то решила в этот раз не влезать в наш разговор и просто смотрела в окно на мелькающие виды, – А ты что скажешь на это?
– Я согласна с Алексеем, – не поворачивая головы, ответила Вика.
– Правда? – одновременно спросили мы с Лёшей, не веря своим ушам.
– Правда, – Вика закатила глаза и, наконец, повернулась к нам, – Я считаю, что тебе пора перестать трястись, как твой любимый студень, и начать просто наслаждаться жизнью. В конце концов, если твой ненаглядный уже сделал свой выбор… Ведь так? – она выжидающе посмотрела на Лёшу.
Тот молча кивнул.
– Значит, его родителям ничего другого не останется, кроме как принять тебя, – Вика пожала плечами, давая понять, что моя паника не стоит и выеденного яйца.
– Ничего не останется, кроме как принять меня? – я шокировано уставилась на подружку, которая снова уткнулась в окно, потеряв к нам всякий интерес, – Вы издеваетесь? Знаете что? Я на это не подписывалась! Разворачивайте машину, едем обратно в аэропорт.
– Так, расслабься, – Лёша схватил меня за руку и стал медленно гладить по ладони, – Кира, ты самая прекрасная женщина из всех, которых я встречал. В тебе нет ровным счётом ничего отталкивающего, что может не понравиться моим родителям или кому бы то ни было ещё. Твоя единственная проблема – это неуверенность в себе. Так что вдохни глубже и поверь в себя.
Я сделала всё, как он сказал. Но вопреки такой вдохновляющей и невероятно романтичной речи внутри меня ничего не распустилось, и уверенность не стала бить из меня ключом. Вместо этого я почувствовала, что лицо стало гореть, а к горлу поступил приступ удушья.
– Спасибо за прекрасные слова, мне очень важно было это услышать, – я посмотрела на улыбающегося Лёшу, – А теперь поворачиваем машину обратно, иначе я сейчас сама выпрыгну из неё.
– Да уж, мотиватор из меня нулевой, – вздохнул Лёша – Ну, что ж, выпрыгивай. Аркаш, останови машину, – он оглянулся к водителю, тот лишь молча кивнул.
– Что? Ты серьёзно? – я не могла поверить своими ушам, – Ты просто оставишь меня на дороге?
– Нет, конечно, – Лёша устало закатил глаза, – Мы приехали. Просто хотел как-то отвлечь тебя, чтобы ты, и правда, не выпрыгнула из машины.
– Хватит болтать, – ткнула меня в бок Вика, – Нас уже ждут, а мы всё сидим.
Я с ужасом выглянула в окно. Вика оказалась права, родители Лёши уже вышли нас встречать. На высоком крыльце, сделанном из белоснежной, каменной плитки стояла очень миловидная пара. Хрупкая, изящная женщина держала своего мужчину под руку, а свободной рукой приветственно махала нам, подзывая скорее идти к ним на встречу. Одного взгляда на Нину Борисовну хватало, чтобы ощутить её статусность и воспитание, ни одного неуместного
– Твои родители, и правда, слишком красивые. Они будто сошли с тех семейных фотографий, которые продаются вместе с рамками, – вздохнула я, всё ещё не в силах отойти от первого впечатления.
– Так и есть, – засмеялся Лёша, – На некоторых даже нас с сестрой можно найти. До сих пор вздрагиваю от воспоминаний этих вечных фотосессий. Я помню, что тогда раз тридцать заскакивал на спину к отцу, ради одной-единственной фотографии.
– Ты серьёзно? – воскликнула я, – Хотя чего я удивляюсь. Иначе быть и не могло.
– Выходим, – строго на нас посмотрела Вика и открыла дверь машины, затем схватив меня за руку, потащила за собой наружу, – Не дрейфь!
– Тебе легко говорить, – прошептала я, стараясь придать лицу вид непринуждённой радости, – Если тебя поставить рядом с ними, то тебя примут за их третьего ребёнка, а я максимум сойду за кухарку в их особняке.
– Всё, замолчи! – шикнула на меня Вика, когда родители, сбежав со ступенек, практически поравнялись с нами.
Лёша же немного задержался позади, помогая водителю разгрузить наши чемоданы.
– Кира, боже мой, как я рада, наконец, с тобой познакомиться! – воскликнула Нина Борисовна и, раскрыв объятия, подбежала к нам, чтобы поприветствовать… не меня.
Даже не остановившись на мне взглядом, она вцепилась в Вику и прижала её к себе, счастливо бормоча:
– В жизни ты ещё красивее. Я всегда знала, что смогла привить своему сыну великолепный вкус.
– Спасибо, конечно, – замямлила Вика, впервые в жизни растерявшись настолько, что даже начала заикаться, – Но…
– Мама, отпусти Вику, ты сейчас её задушишь. Она итак у нас чахлая, как одуванчик, питается только солнечным светом, – засмеялся подошедший к нам Лёша, – Лучше познакомься с моей прекрасной девушкой Кирой, – он обнял меня за плечи и выдвинул немного вперёд.
– Как? – вмиг смутилась Нина Борисовна, – Так, это вы Кира? – она прошлась по мне оценивающим взглядом и, даже несмотря на несошедшую с её лица даже на долю секунды улыбку, было очевидно, что она совершенно обескуражена, – Боже мой, как неудобно вышло. Простите, Вика, что я так на вас набросились, – она повернулась к Вике и еле заметно вздохнула.
– Я тебе говорил, что не надо лететь, сломя голову, – засмеялся Виктор, – Привет, сынок, – он обнял Лёшу, а потом взглянул на меня, – Очень рад знакомству, прекрасная Кира. Мы слышали о вас много хорошего.