До и после
Шрифт:
Помог матери уложить чемоданы, застелил белье и рванул по вагонам на разведку. Повезло практически сразу. В одном из тамбуров столкнулся с курящей у окна одинокой девушкой. На вид ей было лет двадцать пять. Затянутые в джинсы стройные ноги, вьющиеся светлые волосы, высокая грудь.
«То, что надо!» – сгорая от нетерпения, воскликнул я про себя.
Договорились практически сразу. По всей видимости, девушка была на той же волне. Звали ее Мариной. Согласие получено, оставался вопрос – где? Можно было воспользоваться туалетом, но получать первый интимный опыт в таком непрезентабельном месте не хотелось. От старших товарищей слышал, что
– Бабу, что ли, трахнуть хочешь? – по-простому поинтересовался тот.
– Очень хочууу.
– Ну, так гони червонец, и четвертое купе на два часа в твоем распоряжении.
– А можно пять сейчас и остальные после?
– Можно.
Не задерживаясь ни на секунду, помчался назад. Двухчасовая любовная скачка пролетела мгновенно. Реальность оказалась намного слаще моих девственных фантазий. Платить оставшиеся пять рублей проводнику не имело никакого смысла. Тихо открыв дверь, мы незаметно покинули вагон. На сэкономленный пятерик купили бутылку вина в ресторане и вернулись в купе Марины. Она пошушукалась с попутчицей, та, понимающе стрельнув глазами в мою сторону, вышла в коридор. Скачка возобновилась. Через достаточно длительное время, тактично постучавшись в дверь, соседка вернулась. Тут я вспомнил о маме, которую шесть часов назад оставил в соседнем вагоне.
– Волнуется, наверное, – чмокнув Марину, поспешил назад.
– Ты где пропадал? Я тут вся извелась, не зная, что думать, – с нарочитой строгостью выговаривала мать.
С утра ни свет ни заря опять рванул к Марине. Бинго! Оказывается, попутчица сошла этой ночью на какой-то станции, ехать нам почти до самой Москвы одним в уютном купе! Сунул проводнице червонец с просьбой не подселять в купе никого, предупредил мать, чтобы не ждала, сам пулей вернулся к девушке. Наконец-то при дневном свете мне удалось рассмотреть ее лицо. Марина косила на оба глаза и, чтобы скрыть этот дефект, постоянно отводила взгляд.
«Как мило», – подумалось мне.
В тот момент избранница казалась самой красивой и привлекательной. До станции, на которой она выходила, ехать оставалось часов десять. Все это время, с короткими перерывами, нас было невозможно оторвать друг от друга.
В Москву приехали вечером. До знакомых, у которых собирались жить, добрались затемно. Почему-то не верилось, что нахожусь в столице страны, лучшем городе мира. Вид с балкона почти ничем не отличался от тбилисского – такие же скучные типовые многоэтажки спального района, поэтому решил, не откладывая до завтра, увидеть Красную площадь сейчас же. С трудом разобравшись со схемой метрополитена, определил нужный маршрут и уже через полчаса очутился на станции «Площадь Революции». Поплутав немного по переходам, наконец выбрался на улицу и замер при виде кремлевских башен. А вот и Красная площадь, Мавзолей Ленина, Спасская башня, собор Василия Блаженного!
– Здравствуй, Москва! – с восторгом вырвалось у меня.
Не спеша, фотографируя глазами все, что попадалось в поле зрения, обогнул Кремль и последней электричкой вернулся назад.
С утра отправились на Ленинский проспект к «Дому мебели». Денег хватало лишь на румынский столовый гарнитур и мягкую тройку из ГДР, но и это можно было приобрести только по московской прописке. Благо жители близлежащих домов за пятьдесят
Глава 8
КПЗ в Гаграх
Июнь выдался на редкость жарким. Стоило бы оставить раскаленный город и махнуть на недельку к армейскому другу в Гагру. Просить у родителей денег не хотелось, поэтому занял у друзей. Сорока рублей должно было хватить на билет и койку в каком-нибудь сарае, а там будь что будет.
Гагра была тем райским местом, куда слетались красавицы со всего Союза. Многокилометровый городской пляж буквально до сантиметра устилали обнаженные женские тела. Бери – не хочу! Вечерами свободную лавочку не найдешь. Кусты субтропических парков и скверов стонали страстными охами и ахами. Во всех дискотеках и барах крутили исключительно Антонова – «Летящей походкой ты вышла из мая…» И как тут, потеряв голову, не пуститься во все тяжкие? В первую же ночь стюардесса Нина из Оренбурга взмолилась под утро:
– Может, поспим часок?
– Еще раз, лапочка, и отбой.
Днем выползали перекусить, высыпались на пляже, брали спиртное и возвращались назад. При таком раскладе деньги улетучились уже на второй день. Заделаться альфонсом? Неблагородно. Отстучать домой телеграмму с просьбой подкинуть рублей пятьдесят? Не вариант. Попросить взаймы у родителей армейского друга? Неудобно. Клянчить у прохожих? Да лучше сдохнуть! Оставалось воровать.
Легенда о том, что Христос отпустил грехи вору, распятому рядом с ним, вселяла в мое сердце надежду на прощение, а фирменные джинсы, очки и кошельки загорающих на пляжах курортников так и просились в руки.
Первая же «покупка» оказалась более чем удачной. За джинсы и лежащие в кармане часы Seiko местные барыги отвалили сто рублей. Прогуляли все очень быстро до последнего рубля.
Дня через два, не помню почему, оказался поздно ночью на вокзале. По пустому перрону прогуливалась парочка отдыхающих. Попросил у мужчины прикурить. При вспышке зажигалки на его руке сверкнула золотая «печатка». На «гоп-стоп» не собирался точно, а тут как черт попутал. Засветив в руке нож «лисичку», потребовал снять перстень. Неожиданно для меня мужчина подчинился беспрекословно.
– Бабки гони. И сережки подруга пусть снимает.
Денег было немного, но по «прикиду» можно было догадаться, что на съемной квартире у этой парочки «лавэ» должно быть предостаточно. Легкость, с которой они расставалась с золотом и деньгами, подстегнула, окончательно сбрендив, я оставил женщину с собой, а мужика отправил за деньгами.
– Жду тридцать минут. Принесешь двести рублей, получишь спутницу обратно целую и невредимую.
– Хорошо, хорошо. Мы здесь рядышком живем. Я мигом.
– А ты, милая, не волнуйся, в любом случае ничего плохого не произойдет. Посидим, подождем, посмотрим, насколько ты дорога мужу. Не появится вовремя, разойдемся, как будто не встречались.
Женщина успокоилась. Минут сорок шутили, мило болтая о разном. Нам обоим ситуация не казалась драматичной – забавная игра, не более. Вдруг замечаю, как по другую сторону железнодорожных путей медленно, с потушенными фарами, движется милицейский «газик».
– Совсем не любит тебя муженек. Прощай, красавица!