До горького конца
Шрифт:
— Отчего же он так изменился? — спросил Уэстон с сильнейшим любопытством.
— От неприятностей, — . отвечала мисс Бонд.
— От каких же неприятностей! Денежных?
— О, нет! Говорят, что он привез несметное богатство из Австралии, и мог бы купить Клеведон, если бы захотел. Не в деньгах дело, а есть другая причина, что он так мрачен. Я встретила его однажды в сумерки — говорят, он никогда не выходит из дому днем — и испугалась его сердитого лица. Я едва узнала его, однако я поклонилась и пожелала доброго вечера, а
— Плохие признаки, мисс Бонд, — заметил Уэстон.
— Боюсь, что мистер Редмайн на плохой дороге. Но почему же он так изменился? Если не вследствие денежных неприятностей, то вследствие каких же других?
— Вы здесь, вероятно, приезжий, если не знаете того, что известно всем, но вы так интересуетесь Редмайном, что можно подумать, что вы его знаете, — возразила мисс Бонд, все еще сердито помахивая ключом, но все более и более увлекаясь разговором о чужих делах.
— Я много слышал о нем, но не знаю всех его семейных дел, — отвечал Уэстон с нетерпением. — Так какие же неприятности? Что было их причиной?
— Его дочь, — отвечала девушка.
— Его дочь?
— Да, его единственная дочь, которую он боготворил. Она умерла, пока он был в Австралии.
— Умерла! Это тяжелый удар, но тем не менее такой, к которому должен быть готов всякий отец, — возразил практический Уэстон. — И только?
— Она умерла внезапно, — добавила Джанна торжественным тоном.
— Наложила на себя руки? — спросил Уэстон с возрастающим интересом.
— Нет, не думаю, хотя никто не знает ничего достоверного. Редмайны были необычайно скромны на этот счет. Она бежала из родного дома.
— О, так она умерла не дома?
— Да, она бежала из дома, но никто не знает, куда или зачем она бежала, где она умерла, и кто присутствовал при ее смерти. Все это касается, конечно, только ее отца и ее родных, но людей, вы знаете, не заставишь молчать, и так как Редмайны сделали из этого тайну, то все заключили, что на заднем плане было что-нибудь, о чем неудобно говорить.
— О чем неудобно говорить? — повторил Уэстон. — Очень может быть. Любовник, например. Вы ничего не слыхали о любовнике?
— Нет, не слыхала. Мисс Редмайн была самая скромная девушка во всем околотке. Отец посылал ее в пансион в Вельс и воспитал как барышню. Нет, я ничего подобного не слыхала. В последнее лето пред ее смертью у них жил один джентльмен, но его имя никогда не упоминалось у нас в связи с ее именем.
— Не помните ли вы, как звали этого джентльмена?
— Нет, В то время я, вероятно, слышала его имя, но теперь не могу припомнить.
— Но вы его видели?
— Никогда.
— Гм… — пробормотал Уэстон в раздумья. — Так девушка умерла вне дома, и вы не знаете где?
— Наверное, не знаю. Носились слухи, что она отправилась в Лондон. Мистрис Джемс Редмайн, невестка Ричарда Редмайна, всегда очень сердилась,
— Но она привезла ее тело для погребения?
— О, нет, они напали на ее следы много времени спустя после ее смерти.
— А уверены ли вы, что она умерла? — спросил Уэстон задумчиво. — Может быть, она бежала из дому не одна, и находится теперь в таком положении, что ее родные предпочитают говорить, что она умерла, чем открыть истину.
Джанна Бонд не имела ничего против такого предположения. Она только покачала головой и вздохнула, что могло быть истолковано в какую, угодно сторону.
— Не знаю, — сказала она после небольшой паузы. — Мать мисс Редмайн умерла в молодости и тоже внезапно, но это, конечно, еще ничего не доказывает, Я слышала от тех, кто знает хорошо Ричарда Редмайна, что он был всегда человек очень гордый, хотя и казался таким приветливым. И все знают, как он любил свою дочь. Если с ней случилось что-нибудь неприятное, он должен был принять это горячо к сердцу.
— Да, и потому очень возможно, что он сочинил историю об ее смерти, чтобы защитить ее от злословия. Я готов поручиться, что мисс Редмайн и не думала умирать, а живет где-нибудь очень спокойно и весело.
«По всей вероятности, в каком-нибудь хорошеньком коттедже по дороге в Сент-Джон», — прибавил он мысленно.
— Я готов отдать годовой доход, чтобы только отыскать ее.
Он взглянул опять на свои часы, и простился с мисс Бонд, которая отворила ему новую железную калитку и выпустила на пыльную дорогу. Он употребил на разговор с ней значительную часть своего утреннего досуга, но употребил не без пользы. Джанна сообщила ему много драгоценных сведений.
— Я знал, что тут что-нибудь да кроется, — сказал он себе, торжествуя. — Я прочел это в лице Гаркроса в тот вечер, когда Августа вернулась со свадьбы Клеведонов и говорила о Брайервуде. Он превосходный актер, но меня ему не удалось ввести в заблуждение. Вот, что было причиной его нежелания ехать в Клеведон. Мисс Редмайн умерла! Какой удобный способ положить конец всяким толкам. Наши мужики горды, как Люцифер и готовы, скорее солгать, чем навлечь на себя бесчестие. Я почти уверен, что мисс Редмайн спрятана в каком-нибудь хорошеньком коттедже на окраине Лондона, и если это предположение справедливо, я отыщу ее.
Он подошел к Брайервуду, поглядел в калитку на живописный старый сад, на красивый старый дом, долго глядел в окна, но не заметил никакого признака жизни, кроме небольшой струйки дыма, выходившей из за-ней части дома. После того, что Джанна только, что рассказала ему о Редмайне, он не решился проникнуть в берлогу этого раненого льва, и отыскав на расстоянии четверти мили от Брайервуда скромный трактир на большой дороге, спросил себе стакан хересу с бутылкой содовой воды, и прихлебывая эту смесь, начал расспрашивать трактирщика о Редмайне и о его семейных делах.