До Гарри

Кейси Л. А.

Я облизнула пересохшие губы и снова посмотрела на надгробие Лаванды.

— Но все закончилось кошмаром. Все обернулось хуже, чем я могла себе представить. Бедный мальчик Кейла умер, и теперь он один. Я чувствую перемену в нем. Вижу это в его глазах. Он такой же, как я, просто существующий, и я ненавижу это. Не хочу, чтобы он так себя чувствовал, потому что знаю, как здесь пусто и холодно.

Я подняла с земли несколько травинок и разломала их пальцами.

— Я также все время думаю о тебе, Лав, — сказала я на случай, если она подумает, что я не

думаю о ней. — Ты бы знала, что делать, если бы была здесь, у тебя всегда был лучший совет.

Я огляделась, проверяя, нет ли кого поблизости и обрадовалась, когда увидела, что вокруг никого нет. Было легче, зная, что мой разговор с Лавандой был приватным. Разговор с ней заставил меня почувствовать себя лучше. Даже если она не ответила мне, я знала, что она слушает.

Я чувствовала ее.

— Ты с моим дядей? — спросила я шепотом. — Если да, то не могла бы ты сказать ему, что я действительно скучаю по нему? — я улыбнулась, когда прохладный ветерок закружил вокруг меня. — Думаю, что все еще нахожусь в состоянии шока, потому что бывают моменты, когда я совершенно забываю, что он ушел, а потом понимаю, что это так, и мое сердце снова разбивается.

Я потерла нос тыльной стороной ладони.

— Думала, что похоронить тебя — самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать, но смерть дяди Гарри причиняет боль совсем на другом уровне. Он был всем, что у меня осталось от дома после того, как я уехала, а теперь его нет.

Я вытерла глаза.

— Я снова наладила отношения со своей семьей. Быть вдали от них, ничего не решило. Это только причинило еще больше ненужной сердечной боли. И после всего того дерьма, что случилось с Дженсеном, когда я была подростком, мне действительно не следовало уезжать из страны. Лейтон говорил мне, как они будут волноваться за меня, но я не слушала. Но теперь я дома, и мне стало лучше.

Я вздохнула и убрала с лица выбившиеся пряди волос.

— Мне еще предстоит серьезно поговорить с Кейлом, и я, честно говоря, очень боюсь этого. Не представляю, что произойдет после того, как мы поговорим, и это незнание ужасно, но что бы ни случилось, нам нужно прояснить ситуацию. Он должен знать, что я все еще чувствую к нему, и он должен знать, почему я больше не могла оставаться здесь.

Закончив говорить, я долго молчала. Просто сидела неподвижно, как статуя, в то время как масштабы потери захлестывали меня. Это была часть моей отстойной жизни. Я была благодарна, что наконец-то увидела свет в конце туннеля. Теперь мне нужна была моя семья. Я это ясно видела. Их любовь и забота больше не были подавляющими. Это успокаивало.

Я оставалась не для того, чтобы угодить кому-то еще, я делала это для себя, и не могла не улыбнуться из-за коварной руки моего дяди, приложенной к этому. Я поступлю правильно. Поговорю с Кейлом, потому что мне нужно поговорить с ним из-за себя, а не из-за наследства. При мысли о Кейле я посмотрела в сторону могилы Кейдана и замерла, увидев, кто стоит перед ней.

Дрю.

Какое-то мгновение

я смотрела на нее, а потом вскочила на ноги и направилась к ней. Я понятия не имела, что собираюсь ей сказать, но мне нужно было что-то сказать. Все, что угодно.

Я подошла к ней, под ногами хрустел гравий. Я остановилась в нескольких футах от нее и глубоко вздохнула.

— Привет, Дрю, — тихо сказала я.

Я поняла, что испугала ее, потому что она подпрыгнула и посмотрела на меня удивленными глазами.

— Лэйн? — выдохнула она и приложила руку к груди. — Ты меня напугала.

— Прости, — я нахмурилась. — Мне показалось, ты слышала, как я подошла.

Она покачала головой.

— Я была в своем собственном мире.

Я засунула руки в карманы пальто.

— Я навещала Лаванду и увидела тебя здесь. Захотела подойти и поздороваться.

Она бросила взгляд через мое плечо, прежде чем скользнуть взглядом обратно ко мне.

— У меня никогда не было возможности сказать это, но мне очень жаль твою подругу. Кейл рассказал мне, как ты была опустошена, когда она умерла. Он сказал, что потерял тебя в тот день в больнице.

Я уставилась на нее, удивленная, что она открыла мне это.

— Он так сказал? — спросила я.

Дрю кивнула.

— Раньше ему снились кошмары по этому поводу. Он бормотал посреди ночи, извиняясь перед тобой и пытаясь утешить, но потом просыпался и понимал, что тебя там нет.

Мой желудок сжался, потому что я знала, что он пытался загладить свою вину и утешить меня, потому что именно тогда он сказал мне, что у них с Дрю будет ребенок.

— Мне очень жаль, — сказала я.

Дрю моргнула.

— За что?

— За то, что он думал обо мне, когда был с тобой.

Дрю улыбнулась, и я не могла не заметить, какая она хорошенькая. Теперь она была старше, но все еще оставалась той девятилетней девочкой, которую я впервые встретила на школьной площадке много лет назад.

— Лэйн, Кейл всегда думал о тебе. Он говорил о тебе, не осознавая, что делает это. Мы смотрели фильм или вели случайный разговор, и ты появлялась в его голове. Это всегда было о тебе.

Меня охватил стыд.

— Мне так жаль.

Она рассмеялась.

— Почему ты извиняешься? Ты ничего не могла поделать с тем, что он думал о тебе.

Знаю, но все равно чувствую себя виноватой.

— Я должна извиниться перед тобой, Дрю, — сказала я, не сводя с нее глаз.

Она моргнула изумрудно-зелеными глазами.

— За что?

Я сглотнула.

— За то, как я относилась к тебе в детстве, когда ты была со мной только мила. Я вела себя с тобой мелочно, по-детски и просто ужасно только по той причине, что у тебя был Кейл. Мне очень жаль, надеюсь, ты меня простишь.

Дрю некоторое время смотрела на меня, а потом улыбнулась.

— Тебе не нужно извиняться.

Мой рот в шоке открылся, и это заставило ее рассмеяться.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Конечно, нужно. Я вела себя с тобой ужасно.