До Эльдорадо и обратно
Шрифт:
Однако для начала надо было отразить в балансе доход, чтобы, отразив там же расход, получить прибыль. Подумаешь, скажет кто-то, делов! А вот и делов! Проблема была в том, что бухгалтера у меня не было – только подпись одной сердобольной женщины, которая взяла с меня клятву никогда не приставать к ней с составлением отчётности. Сам же я не отличал сальдо от бульдо. Пришлось звонить в головной офис: просить прислать помощь в виде бухгалтера. И дозвонился на свою голову. Услышав, что в филиале завелись средствА, ко мне нагрянула не
Перешерстив все мои операции в количестве пяти штук, они помчались на центральный телеграф (в комнатушке, которую я именовал офисом, мыши были, а телефона не было), сообщать, что деньги, как ни странно, действительно есть. Чего они там насообщали, не знаю – переговоры держались от меня в секрете. Однако результат до меня довели. Через два дня на моё имя прибыла подписанная Шефом депеша следующего содержания, цитирую близко к тексту:
90 процентов всей прибыли филиала перечислить в головной офис за «крышу».
Оставшиеся 10 процентов перечислить туда же для зачисления в «Фонд».
Строго указывалось на сомнительный характер проведённых мною операций по привлечению средств. (Сами они из Сбербанка, несмотря на все потуги, получили только горячее понимание, а женскую красоту и колготки я в отчётности предусмотрительно не отразил).
Большие риски на одного заёмщика (как будто у меня их было несколько).
В связи с вышеизложенным, мне объявлялся выговор и предписывалось в трёхдневный срок устранить и доложить.
Отдельным абзацем в конце этой государевой грамоты милостиво сообщалось, что премия будет мне выплачена в конце года по результатам (оцените формулировку) «социалистического соревнования между подразделениями коммерческого банка».
Мечта завалиться с женой в «Арагви» осталась в том же месте, где и была.
Эпизод седьмой. Бег с интеллектуальными препятствиями,
Ковровая дорожка и Белая мышь
«…да примчался к ним на подмогу Мальчиш-Кибальчиш».
А. Гайдар (не путать с Е. Гайдаром)
– Наконец, филиал мне может пригодиться, – так приветствовал меня отец при очередном своём появлении в столице нашей Родины.
– Рад стараться! – бодро ответил я. К тому времени я уже усвоил содержание указа 9-12 Петра I (от 09.12.1708), где предписывалось: «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый…».
– Что делать будем, ресурс добывать?
– Да нет, дело тут похуже – о нас государство вспомнило.
У меня засосало под ложечкой. Надо сказать, что в первый год нашей работы правительство не могло решить, что же с таким чудом-юдом, как коммерческий банк, делать. В том числе и как начислять на него налоги. Мы их и не платили. Как сказал Чёрный Абдулла Верещагину:
– Что, налоговая?
– Тише ты, труба иерихонская, услышит ещё кто. Пока нет. А вот регистрироваться в ЦБ придётся.
– Подожди, ведь нас уже регистрировали!?
– Это я под шумок в Промстройбанке по дружбе зарегистрировался. Тогда ещё не разобрались, нужно ли вообще регистрироваться и где. Печать-то всё равно гербовая, а что там мелкими буквами по краю написано – так кто это читает? Теперь вот разобрались, чтоб их балансом прибило, придётся вставать на учёт в ЦБ СССР. У них устав регистрировать.
Я стоял, не зная, что сказать: лихой вид пропал, остался придурковатый.
– Так, бери вот устав банка, осторожней – это первый экземпляр, а я коньяк понесу.
– Слушай, а где ты такой пространный устав взял – нести тяжело.
– Это я у одного знакомого разведчика выпросил. Он привёз из Лондона устав Московского Народного Банка. Такой наш совзагранбанк есть. Мне его слово в слово перевели. Пусть попробуют не принять устав, который в Лондоне, финансовой столице мира, уважают.
– А зачем разведчику устав какого-то банка?
– Да надоело им чужие секреты вынюхивать. А тут живое новое дело. Опять же прибыль, если повезёт. Ты погоди, наши разведчики ещё банками да бизнесом займутся – мало не покажется!
Здесь пора частично объяснить название главы. Дело в том, что весь этот разговор вёлся на бегу. Ну, ладно, не на бегу – на спортивной ходьбе, но в очень высоком темпе.
«Солнце склонялось к закату, небо окрасилось в багровые тона. Тьма, пришедшая…» Стоп, стоп куда-то я не туда. Короче, до конца рабочего дня оставалось немного, а по часам чиновников он и вообще закончился.
Подбегаем к ЦБ СССР на Неглинке. Пропуск у отца уже в кармане – кто бы сомневался. Батя мне всегда говорил: «Запомни сынок! Театр начинается с вешалки, а руководитель – с пропуска в вышестоящую организацию».
Ворвались в ЦБ, побежали искать кабинет, где уставы регистрируют. По дороге брали языков из числа зазевавшихся клерков, поэтому быстро нашли. Остановились перевести дух. Отец:
– Ну-ка, Сашок, загляни внутрь: сидит там белая мышь?
Я не понял, какая мышь, но приказы не обсуждают. Заглянул и понял! Сидит за столом сухонькая, седенькая старушка – вылитая белая мышка.
– Есть, говорю, попалась! Ты её, что ли, на коньяк ловить будешь?
– Потом узнаешь, я надеюсь.
Тут батя приосанивается, входит в кабинет и говорит, будто ждал этой встречи, как… ну, словами не объяснишь:
– Здравствуйте Н-да Н-на! Принесли вам устав, как договаривались. Два месяца с лучшими юристами составляли.
Бабуся на него так зыркнула, что стало понятно: «ждёт нас не лёгкий бой, а тяжёлая битва».
– Где устав?
Я сбрасываю на стол свою ношу.
– Что ж, давайте читать.