До Эльдорадо и обратно
Шрифт:
Перестал и я суетиться, сел, ноги вытянул, пиво заказал, глаза прикрыл – всё, нирвана. Тут появился мой проводник–квартирьер.
– Отдыхаем?
– А что, на работу пора?
– А мы уже работаем, баксы ждём. Чемодан приготовил?
– Шмотки из моего выкинем, места хватит.
– Хорошо!
– Хорошо!
– Очень!
– Точно!
Через часик-другой, окончательно размякнув, прибываем в банк назначения – я, Паша и чемодан. Проводят нас в комнату со старинными гобеленами. «Зелёные спинки» уже на столе разложены – нас ждут, попахивая свежей краской. Говори теперь, что деньги не пахнут.
– Проверять будем? – спрашиваю. – Вдруг «куклу» подсунут?
– Да неудобно как-то. Смотри: прилично одеты, банк старинный, в тысяча восемьсот дремучем году основан. Опять же не Савёловский вокзал – Швейцария.
Стали мы миллион в чемодан запихивать: сели на крышку, придавили, и закрылся наш сейф. Я встал, отдышался, пот рукавом вытер, водички попил, только после этого заметил, как на меня инограждане смотрят. «Вот ыз зэ мэта?» – спрашиваю. Паша мне объясняет: «Я тебя на входе президентом банка представил, а они редко видят, как президенты в чемодан наличность заталкивают».
С набитым чемоданом двинули в отель – деньги прятать, обратный транспорт на Родину был только завтра.
– Давай в сейф на рысепшене положим, – предложил брат-инкассатор.
– Нет, не доверяю я нашему хозяину. К тому же у меня с ним намедни инцидент вышел, мог обиду затаить.
– А отдыхать вместе с чемоданом – я не согласен.
– Зачем же так экстремально: за пивом с чемоданом. Мы его в номере спрячем.
– Миллион долларов?! В номере?! С картонной дверью?!
– А мы его хорошо спрячем!
Зашли в номер, стали место понадежнее искать. В общем, выбор не большой: комната – метров десять квадратных, да душ, совмещённый с туалетом.
– Давай бумажки в целлофановый пакет засунем – и в унитаз! – предлагает находчивый коллега.
– Не, ещё зайдёт, кто чужой, по нужде, смыв нажмёт, где их тогда искать?
– Не согласен, миллион – это много, он так просто не смоется – засор случится.
– Всё равно, что о нас европейцы подумают, когда увидят, как президент банка из дерьма деньги выковыривает?
Вспомнил я случай из далекого детства. Послала бабушка моего брата за молоком, рубль железный дала, чтоб трудней было что-нибудь с ним учудить. Собака наша, конечно, за ним увязалась, как-никак – выход в свет. Возвращается братан – ни рубля, ни молока. Плача объясняет, что шёл, не баловался, просто рубль подкидывал и ловил. Один раз всего не поймал – так проклятая псина его и проглотила. Бабушка, выдав, что заслужил, брату, привязала собаку и всё, что та из себя выделяла, проверяла на предмет наличия сокровищ. Бедный пёс, никогда на цепи не сидевший, выл, не переставая в ответ на такое обращение. Уже даже соседи стали просить отпустить не понимавшее своей вины животное. Однако бабуля стояла насмерть: «Как же, отпусти, будет собака бегать по посёлку, срать рублями!»
С унитазом не вышло: попробовали мы чемодан к карнизу привязать, да он хлипким оказался – рухнул. И тут меня осенило:
– Паш, приподними-ка этот антиквариат, – показываю на шкаф.
– Легко.
Мужик
Энтузиазма другие секретные места искать уже не было, подпёрли мы шкаф кроватью, чтобы не качался, и пошли заслуженно отдыхать.
«Вот видишь! – уже в Москве сказал мне Паша, – какие в Швейцарии честные люди, никто даже не проверил, почему это шкаф качается».
Однако тут он слегка ошибся, потому что с этим старинным швейцарским банком у меня впоследствии история приключилась – прямо роман. Поскольку я не совсем Достоевский (а жаль, такой сюжет для его пера!) изложу кратко либретто.
Она: некрасивая девушка из уважаемой в городе семьи – сотрудница банка, на хорошем счету. Он: жиголо, мот и гуляка. Роковая любовь. Соблазнение несчастной на преступление – подделку подписей клиентов и снятие с их счетов наличности. Негодяй проматывает похищенное в казино, в Монте-Карло. Обнаружение недостачи, суд, позор. Любовник под протокол заявляет, что ничего не знал о происхождении проигранных денег. Девушка, несмотря ни на что, берёт всю вину на себя, так как продолжает любить подлеца. Каково?
А теперь добавим немного реализма: угораздило меня в этом самом надёжном банке самой надёжной страны счёт открыть. Очень уж хотелось кредитной карточкой, не у нас выпущенной, похвастаться. Через некоторое время пытаюсь похвастаться – на тебе! Счёт заблокирован ввиду отсутствия средств. А средства там были, может по меркам олигархата и плёвые, а для меня – так нет. К тому же вдруг откуда-то кредитная задолженность образовалась в обнимку с угрозой уголовного преследования за злостную неуплату.
Пришлось ехать доказывать свою кристальную честность, хотя бы в этом деле. Тут вся эта история и выплыла, заодно c техническими деталями.
Пылающая роковой страстью мадумазель, оказывается, наклеивала мою подпись, вырезанную из какого-то документа на поддельную платежку, потом всё это ксерокопировала и носила в банк. Банк с вековой репутацией охотно выдавал наличные деньги под это произведение.
Хорошо ещё, что жертва неземной любви была швейцаркой: все поддельные платёжки с наклеенными подписями, аккуратно сложенные по датам, хранила у себя дома, где они и были обнаружены любознательными полицейскими. Иначе мне ещё пришлось бы «зуб давать», что я с ней, вернее с её Вальмоном, не в сговоре и не провожу тут, в честнейшей из стран, отмывку средств русской мафии «с умыслом на теракт».
Так знаете, что мне после всей этой микстуры из достоевщины с уголовщиной честные банкиры предложили? «Мы, – говорят, никому не скажем, что у вас тут деньги были, так что ваше имя в суде упоминаться не будет. А за это огромное одолжение вы должны написать прокурору, что претензий к нам не имеете. Деньги ведь похитила девушка, а не банк. Правильно? Что же касается задолженности по карте, случившейся ввиду этих прискорбных обстоятельств – мы её вам, так и быть, простим». Как излагают? – «Учитесь, Шура!». В ответ я объявляю моим спасителям, что некорректно с моей стороны пользоваться их благородством, так что, пожалуй, я сам к прокурору схожу и заявление оставлю с благодарностями им, их банку, а заодно уж и всей надёжнейшей банковской системе этого горного рая.