До дрожи
Шрифт:
Мы говорили об этом только один раз. Ещё тогда, в июне в палатке. И мне до этого момента казалось, что уже всё решили, и больше нечего обсуждать.
Всё же итак понятно! В январе у меня ГОСы, в феврале уже ждут в корпорации, куда помог пристроиться Яныч. Отличный для новичка оклад, бонусы, офис в Москва Сити. Жить нам с Алиской есть где. А, если что, будем снимать. Машины даже две, пусть моя и говно по сравнению с Алисиной, так как я её сам себе покупал, а не дед — миллионер дарил. Вот моей шкодой свадебный банкет и оплатим, ни у кого не взяв. Я буду
А теперь иду, и рубашка липнет к спине, а вдоль позвоночника гуляет противный холодок. Я думал только о материальной стороне вопроса, а о чувствах как-то не очень, потому что у нас вроде всё и без слов хорошо…
Бля…Если Алиса ещё и при родителях меня пошлёт, я там сдохну, наверно…
И тянет какую-то ерунду выдать типа «Алиска, а ты меня точно любишь?». Ну так, чтобы знать и поувереннее себя ощущать…
Но я естественно молчу. Поздно. Надо было хотя бы вчера спрашивать. Но кто ж знал?!
Пикаю сигнализацией, открываю Алисе переднюю дверь, сам огибаю капот и сажусь в водительское кресло.
— Я уверена, мы отлично посидим, — Цветочек успокаивающе гладит мою коленку.
— Ну да, — глухо отзываюсь, выруливая с парковки, — Просто замечательно…
??????????????????????????К тому моменту, как мы заходим в ресторан, где нас ждут Алисины родители, у меня создаётся полное ощущение, что я иду на экзамен, который даже не открывал. Ноги деревянные, ладони ледяные и перманентно хочется развернуться и убежать. Сжимаю в кармане крохотную коробочку. Дурацкая затея — делать это сейчас! И одновременно тянет отстреляться уже и выдохнуть.
Перед смертью не надышишься…
В ресторане уютный полумрак, все диванчики забиты, но столы расположены далеко друг от друга и многие огорожены плетёными ширмами и живыми цветами в мощных напольных горшках, так что ощущения толпы нет. В конце вытянутого зала — сцена, на которой играет какая-то кавер — группа.
Девушка — хостес провожает нас с Алиской в самую глубь, к открытым кабинкам. Стоит завидеть Александра Валерьевича, следящего коршуном за нами, пока мы с Алисой приближаемся, и тело рефлекторно дёргается в трусливой попытке развернуться в сторону выхода. Бля-я-я…
Алиса молча сжимает мою руку крепче и скашивает на меня то ли сочувствующий, то ли насмешливый взгляд. Без слов понятно, что я достал уже её трястись как заяц. Но я тут, Цветочек, на судьбоносный поступок решаюсь, так что извини…
— Привет! — Алиска отпускает меня и кидается обнимать и целовать родителей.
Девушка— хостес оставляет меню и удаляется. А я стою и бледнею, пока Лютики радостно обжимаются.
— Вы что не сказали, что приедете?
— Ой, да решилось всё в последний момент. Отцу в министерство надо было, я решила с ним. Не подумали, что надо бы предупредить.
— Дочка, дай — ка обниму! — басит старший Лютик.
— Здравствуй, пап! Ой, ты что похудел?!
Я сглатываю. Это он ещё и похудел…
— Пермяк, что бледный такой стоишь — жмёшься, — переводит на меня снисходительный взгляд Александр
И протягивает в мою сторону ладонь — лопату. Отмираю. В кровь впрыскивается лошадиная доза адреналина. Ну всё, уже не сбежать. Значит только вперёд.
Крепко жму мужскую руку, здороваюсь с Елизаветой Тиграновной. Рассаживаемся. Алиска под бок моментально крепко обнявшему её за плечи отцу, я рядом с Цветочкиной мамой. Открываем меню. На столе пока только полный бокал вина, полу — пустой графин с водкой и тарелка с соленьями. Аккуратно поглядываю на возможного тестя — серые глаза слегка блестят, обветренное суровое лицо покраснело. Явно ополовиненный графин — его рук дело. Видимо поэтому подружелюбней, чем был с утра.
— Эх, Алиска, — с грустью выдаёт Александр Валерьевич и, взяв мою девочку в шейный захват, прижимает к себе и звонко целует в рыжую макушку.
— Пап, ты чего с водки начал сразу? — бормочет она, выпутываясь из медвежьих родительских объятий.
— Настроение у меня, дочь, лирическое, — смотрит на неё с плохо скрываемой вселенской тоской.
Пододвигает к себе две пустые рюмки и наливает до краёв. Одну отправляет мне, зыркая исподлобья. Молча беру. Я вообще водку не очень, но меня никто не спрашивает. Да и может хоть трясти перестанет так.
— Выросла тут вдруг… — продолжает нараспев старший Лютик, — И даже Лисой теперь не назвать. Спасибо пермяку, удружил.
И снова мне достаётся препарирующий взгляд, от которого рука сама поднимает рюмку ко рту, и я опрокидываю её залпом. От нервов даже не чувствую горечи. Только, что водка ледяная, и что в горле моментально запекло. Александр Валерьевич удивлённо хлопает глазами.
— Эй, куда поперёд батьки! — рыкает на меня возмущенно, отбирая пустую рюмку — Шустрый какой…Хотя это мы уже поняли. Пермяк, ты хоть закусывай! Дочь, он у тебя не алкаш?
— Нет. Артём нервничает просто, — щебечет Алиска, весело поглядывая на меня.
— Почему? В чём-то виновен? — Александр Валерьевич снова наполняет мою рюмку и вновь отдаёт мне.
— Нет конечно, — заверяет Цветочек отца, а сама находит мою ногу под столом и ласково толкает носком сапога.
— Тогда отставить нервничать. Давай, пермяк, нормально, за знакомство, — в этот раз чокаемся, к нам присоединяется Елизавета Тиграновна со своим нетронутым бокалом вина, Алиса просто расслабленно улыбается в ожидании официанта.
После второй алкоголь окончательно смешивается с гормонами стресса, бушующими в крови. И меня наконец немного отпускает. Перестаю так трястись, хоть адреналин всё равно шпарит по венам, разгоняя кровь. К нам подходит официантка, на которую все отвлекаются. Заказываем целую гору еды, обозначая намерение сидеть здесь до победного. Лютики переключаются на оживлённое обсуждение семейных дел, временно оставив меня в покое, и этой передышке я дико рад. Откидываюсь на спинку дивана, запускаю руку в карман джинсов, нервно поглаживая пальцем коробочку, смотрю на Алискиных родных со стороны.