Дно разума
Шрифт:
– Ваша фамилия Копытина? – пытаясь нащупать нужный тон, продолжал взывать он.
За дверью молчали, однако он чувствовал: Дуся стоит и слушает.
– Ну откройте же!
И вновь тишина.
– Дяденька, вам чего здесь надо? – услышал он за спиной девчоночий голосок.
Сергей Александрович поспешно обернулся. Перед ним стояло круглолицее, курносое существо лет двенадцати и с любопытством взирало на него.
– Я хотел поговорить с твоей бабушкой, – сообщил Севастьянов.
– О
– О том, что произошло у нее в квартире.
– А вы кто? Из газеты?
– Нет, я профессор… Из педагогического института… Интересуюсь подобными вопросами.
– О! Профессор! Ну тогда конечно.
– Ты, Наташенька, документики у него проверь, – послышалось из-за двери. – А то мало ли кто по подъездам шастает. Может, он ворюга какой…
– Конечно-конечно… – Севастьянов достал из внутреннего кармана пиджака красненькую книжечку и протянул девочке.
– Точно профессор, баба, – сообщила Наташа.
За дверью вновь молчали.
Девочка достала ключ, щелкнул английский замок…
– Проходите, – предложила Наташа.
На пороге стояла невысокая старуха в застиранном халате. Седая голова ее была всклокочена, поросячьи глазки грозно поблескивали, на лице написана угроза.
– Чего надо? – сердито спросила она.
«С такой нужно держаться вежливо и как можно солиднее», – соображал Севастьянов. Поэтому он, хотя и был со старухой одного роста, взглянул на нее свысока и веско произнес:
– Уважаемая Евдокия… Извините, не знаю, как вас по отчеству…
– Васильевна, – буркнула Дуся.
– Уважаемая Евдокия Васильевна. Я уполномочен городским обществом «Знание» разобраться в событиях, произошедших в вашей квартире.
Дуся искоса посмотрела на неожиданного посетителя. Видимо, портфель, шляпа, а главное, выдающийся вперед солидный животик произвели на нее некоторое впечатление.
– Ладно, – наконец сказала она. – Можно и поговорить. А вы и вправду профессор?
Севастьянов сунул ей под нос удостоверение.
– Верю, верю… Идемте в залу, там и потолкуем.
Они вошли в стандартно обставленную комнату с диваном-кроватью, двумя хлипкими креслицами и высоким торшером на тонкой ножке. Одну из стен украшал ковер зубодробительных оттенков. Имелся тут и телевизор марки «Рубин». Дуся указала на одно из кресел, сама же опустилась на диван-кровать, Наташа устроилась рядом.
– Так вы, значит, хочете узнать про то, как у меня в доме обстановка колобродила?
– Именно так.
– Ну так задавайте ваши вопросы.
Севастьянов достал из портфеля объемистый блокнот, снял колпачок с авторучки и приготовился записывать.
– Итак, с чего все началось?
Старуха
– Скажите, как вы думаете, почему это все случилось именно у вас? – спросил Севастьянов.
– Сама не знаю… Думала, думала… И так, и сяк прикидывала… Не пойму. Раньше ничего подобного не наблюдалось. Ну на кладбище была… Поминала отца с матерью. Все – чин по чину. За упокой мужа, на фронте убитого, хоть он и не здесь схоронен, тоже выпила. Вроде никого не забыла… Но, видать, кого-то все же пропустила. Вот он мне и нагадил.
– И кто же это, по-вашему, мог быть?
– Ей-богу, не знаю!
– Ну хорошо. А можно мне осмотреть вашу квартиру?
– Как это?
– Внутри побывать. Поглядеть: что там да как?
– Да ничего интересного там нет. Дочка все прибрала.
– Хотелось бы все-таки посмотреть.
– Пока батюшка стены святой водой не окропит, я туда ни ногой! Мало ли… Возможно, эта нечисть только затаилась…
– Но ведь с дочерью вашей ничего не случилось.
– Она с Мишкой ездила… С мужиком со своим. А мужика он, должно быть, боится.
– Да кто боится?
– Нечистый дух. Табачищем от Мишки разит, а нечисть табачного духа не переносит. Это точно.
– Как же быть?
– Это на предмет поглядеть? Ладно. Наташа, – обратилась она к внучке, – своди профессора ко мне на квартиру.
– Поехали, – охотно согласилась девочка.
– Прямо сейчас?
– Конечно.
Донельзя обрадованный Сергей Александрович любезно попрощался с Дусей, выразил надежду, что они еще увидятся, и поспешил на улицу, весело, как школьник, размахивая портфелем. Дорогой он и Наташа почти не разговаривали, и только когда девочка отворила дверь Дусиной квартиры, Севастьянов, осененный внезапной догадкой, спросил ее:
– А во время… этого самого ты здесь присутствовала?
– Ну да.
– Все видела?
– Естественно.
– И кто это все натворил?
– Не знаю точно.
– А какие-нибудь предположения у тебя имеются?
– Само собой.
– И какие же?
– Мне кажется, это я всему причиной.
– То есть как?!
– Мы когда с бабушкой вернулись с кладбища, она сразу спать улеглась, поскольку выпивши была. Ну а мне скучно… Я ходила по квартире… ходила, ходила, а потом…