Дни прощаний

Зентнер Джефф

– Хорошо, Карвер, мне надо, чтобы ты попытался встать, а я тебя поддержу. Ты слишком тяжелый, и я не смогу сама поднять тебя.

Я с трудом встаю, качаясь, как пьяный. Затем принимаюсь медленно переставлять ноги, пока мы наконец не выбираемся наружу. Джорджия усаживает меня на пассажирское сиденье своей «камри» и бежит в дом, чтобы взять телефон, бумажник, свои сандалии и туфли для меня. Меня тошнит. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать, чтобы справиться с накатывающими волнами дурноты.

Дожидаясь Джорджию, я

вдруг думаю: что если Бог хочет заполучить в свою коллекцию последнего члена Соусной Команды? Кажется, умереть сейчас было бы не так уж и плохо. Это решило бы многие проблемы, которые я предчувствую в недалеком будущем.

* * *

Когда мы приезжаем в отделение скорой помощи при Западной больнице Сент-Томас, что в десяти минутах езды от нашего дома (Джорджия превысила скоростной лимит в двадцать пять миль в час), мне дышится легче, да и тошнота ослабела. Мое зрение немного прояснилось, сердцебиение успокоилось, и в целом я уже не так уверен в своей скорой смерти, что вызывает у меня странное чувство разочарования.

Я в состоянии самостоятельно войти в здание больницы. Пока заполняю бумаги, Джорджия достает телефон и принимается пролистывать список контактов.

Я перестаю ставить галочки.

– Ты собираешься звонить маме и папе?

– Конечно.

– Не надо.

– Карвер…

– Что? Не надо их волновать. Кроме того, в Италии сейчас, вероятно, глубокая ночь.

– Я знаю, ты ведь не дурак.

– Я серьезно. Давай… расскажем все, когда они вернутся.

– Послушай. Мы сидим в отделении скорой помощи после того, как с тобой произошло что-то очень странное. Я звоню родителям. И точка.

– Джорджия!

– Это не обсуждается. Не знаю, будет ли законным мое согласие на лечение, но, к счастью, в отделении скорой помощи им, похоже, нет дела до согласия родителей.

Джорджия учится на втором курсе факультета биологии в университете Теннесси и планирует поступать в медицинский институт. Очевидно, ей в какой-то степени даже нравится все происходящее.

– Не отвечают… – бормочет Джорджия. – Привет, мам, это Джорджия. Мы с Карвером в отделении скорой помощи Сент-Томас. У него было что-то вроде… приступа. Теперь с ним все в порядке. Перезвони мне.

Я горблюсь на стуле, глядя прямо перед собой.

Джорджия заглядывает мне в глаза.

– Почему тебе так сложно быть откровенным с мамой и папой, когда у тебя проблемы?

– Не знаю. Мне стыдно.

– Они хотят быть частью твоей жизни. Многие дети дорого бы отдали за то, чтобы иметь таких родителей, как у нас.

– Мы можем не говорить сейчас об этом? Я паршиво себя чувствую. – Она права, но я не в состоянии справиться с новым ощущением вины.

– Что ж, возможно, нам придется подождать.

– Давай найдем другую тему для разговора.

– Я

просто хотела сказать, что когда у нас проблемы, мы нуждаемся в тех, кто нас любит.

– Понятно.

– Понятно, – передразнивает меня Джорджия.

Мне уже гораздо лучше, похоже, шансы на неминуемую смерть или заточение в каком-нибудь ужасном аду стремительно уменьшились. Остается лишь огромная усталость вперемешку со смутным беспокойством. Предполагаю, что сейчас это вполне нормально. И я слишком обессилен, чтобы испытывать беспокойство, что тоже дает облегчение.

Через несколько минут появляется медсестра, чтобы расспросить меня о симптомах и измерить давление. Мне делают ЭКГ. Вскоре к нам выходит врач. Она прямо-таки сияет обнадеживающей уверенностью, словно всем своим видом пытается сказать, мол, давай, попробуй поразить меня, хотя и выглядит чуть старше Джорджии. Я с трудом могу представить, что через пару лет Джорджия станет носить медицинский халат и лечить людей. Скорее всего, она будет вызывать у всех своих пациентов чувство вины.

– Привет, Карвер. Я – доктор Стефани Крейг. Рада познакомиться. Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Расскажи, что с тобой.

Я рассказываю, что случилось. Доктор Крейг кивает, слушая меня.

– Ты все очень подробно описал. – Она щелкает ручкой, просматривая мою карту. – В последнее время ты не испытывал сильного стресса?

– Вы имеете в виду, кроме того, что у меня трое лучших друзей погибли в аварии на прошлой неделе?

Она перестает щелкать ручкой и замирает, ее напускная уверенность мгновенно исчезает.

– О боже. Несчастный случай из-за смс? Я читала об этом в «Теннессийце». Мне очень жаль. Я просто не могу себе представить.

– Я был на похоронах пару часов назад.

Она вздрагивает и вздыхает.

– Что ж. Судя по времени приступа, симптомам и по результатам ЭКГ, это классическая паническая атака. Когда я училась в мединституте, у меня была соседка, у которой случались такие приступы во время экзаменов. Панические атаки достаточно часты у людей, переживших травматическое событие. Или целых три. Обычно они происходят чуть позже и более неожиданно, но, возможно, твой организм отреагировал иначе.

– Значит…

– Значит, физически ты здоровый семнадцатилетний юноша. Ты от этого не умрешь. Возможно, ты больше ни разу за всю свою жизнь не испытаешь панической атаки. Но ты перенес психологическую травму и очень важно устранить ее последствия. Существуют специальные медицинские препараты, но я предпочитаю, чтобы их назначал врач-психиатр. У вас есть страховка. Я посмотрю, кого можно вам посоветовать. Это моя официальная рекомендация.

– У нас есть врач, – говорит Джорджия.

Я вопросительно смотрю на нее. Она беззвучно произносит: «Позже».