Дни прощаний
Шрифт:
– Я…
Она поднимает палец.
– Послушай, дело вот в чем: у меня очень много друзей. Но брат был только один. Если ты так беспокоился о том, что останешься без друзей, то, возможно, тебе следовало завести их больше, чем могло поместиться в одну машину, и возможно, ты вел бы себя осторожнее и не стал бы писать им смс, когда они ехали в этой машине.
– Да. Наверное, ты права, – бормочу я. Ее слова причиняют боль.
– Но ведь ты не одинок, не так ли? Я вижу, вы с Джесмин уже подружились.
– А с кем мне еще было дружить? Не с тобой же.
– И кто в этом виноват?
–
– Какой принц.
– Адейр.
Она презрительно щурится.
Я стою перед ней, словно слюнявый перепуганный идиот.
– Мне очень жаль.
Адейр придвинулась ближе.
– Чего? А? Чего тебе жаль?
Перед моим мысленным взором мелькает призрак мистера Кранца. Это опасная территория.
– Мне жаль, что так произошло с Эли, Блейком и Марсом. Я тоже их любил.
– Ну, и что ты сделал с Эли, Блейком и Марсом, что теперь жалеешь об этом?
Я проглатываю ком в горле, представляя, что мое адамово яблоко в этот момент выглядит как на карикатуре.
– Мне жаль, что их больше нет. Я очень по ним тоскую.
Адейр снова возвращается к своему едкому сарказму.
– Оу. Да, Карвер. Я тоже. Уверена, это невыносимо для тебя. Конечно, мы с Эли вместе были в утробе матери, а потом семнадцать лет жили бок о бок, но давай не будем забывать о твоих страданиях. – Ее голос начинает дрожать и прерываться, и она умолкает.
– Мне жаль. – Я чувствую, как все мое лицо становится пунцовым и ужасно пылает. Еще один студент торопливо проходит мимо, не поднимая глаз. Через пятнадцать минут вся школа будет знать о том, что произошло.
– Ты это уже говорил.
– А как насчет Марса? – тихо спрашиваю я. Сердце мое разрывается. Как насчет Марса? Даже ты сам винишь себя больше, чем его. Трус.
Она отрывисто смеется, как будто делает короткий и резкий выдох.
– О, Марсу я бы тоже много чего сказала. Но дело в том, что его здесь нет, потому что он мертв, а ты нет.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Ее серые глаза пылают, как расплавленный свинец. Они выжигают из моей головы все слова. Но Адейр еще раз спасает меня от необходимости что-нибудь сказать.
– Надеюсь, ты попадешь за решетку. Очень надеюсь. И умрешь там, – произносит она, разворачивается и уходит прочь.
Я проскальзываю в шумное кафе и забиваюсь в угол, прислушиваясь к низкому гулу голосов и думая, сколько народу сейчас обсуждает мою стычку с Адейр. Я прислоняюсь к стене и делаю вид, что проверяю несуществующие смс от друзей, одновременно задаваясь вопросом, были ли у кого-нибудь столь же ужасные два школьных дня. Усилием воли я пытаюсь сдержать выброс адреналина в кровь. Через некоторое время мой желудок перестает болезненно сжиматься, жар в лице стихает и я взглядом ищу Джесмин в гудящей толпе. Но она замечает меня первой и осторожно подкрадывается ко мне слева.
– Привет, мистер, – говорит она.
От
– Привет. – Мы нервно смеемся.
А затем Джесмин обнимает меня. Это первое действительно приятное ощущение за сегодняшний день. Ее тело словно создано для меня. Она прижимается прохладной щекой к моей щеке, и свет ламп дневного света просвечивает сквозь ее волосы. От нее исходит запах стирального порошка и вишневых леденцов. Мне хотелось бы спокойно наслаждаться этим моментом, не думая о том, видит ли нас Адейр.
Тебе следует рассказать ей. Рассказать Джесмин, что Адейр следит за вами, думая, что ты ухлестываешь за девушкой ее погибшего брата. Тебе следует дать Джесмин шанс бросить тебя, пока это еще возможно. И завести друзей в академии. Ты должен дать ей шанс не превратиться в изгоя и мишень для сплетен, как это произошло с тобой. Тебе следует…
– Ты выглядел так, будто тебе срочно необходимы крепкие объятия. Ну и как, ты действительно спятил? – спрашивает Джесмин.
– Как грубо. А что если я отвечу, что да? Тебе будет неловко.
– Шутишь. Тебе уже лучше?
Хороший вопрос. До моей стычки с Адейр? Да, тогда мне стало немного лучше. И я не расклеился, войдя в здание академии, так что…
– Типа того.
– Типа того?
– Я только что схлестнулся с Адейр. Точнее, она порвала меня на куски.
– Ой-ой!
– Да.
– Ей необходимо время. Как и всем нам.
– В ее случае это очень долгое время.
– Давай присядем. Ты взял себе что-нибудь перекусить?
– Да. – Я достаю и разворачиваю свой сэндвич с индейкой и авокадо, хотя у меня совсем нет аппетита. – А что ты ешь?
– Арахисовое масло, банан, мед и бекон, – отвечает Джесмин, прикрывая ладонью набитый рот.
– А я еще беспокоился, что тебе не понравятся молочные коктейли Бобби. Ты кто, Элвис?
– Хотелось бы. Кстати, после занятий я собираюсь поработать над музыкальным отрывком для прослушивания, мне надо научиться преодолевать страх перед публикой. Хочешь посмотреть? Ты можешь делать домашнее задание или заниматься чем хочешь, мне просто необходимо, чтобы в комнате кто-то находился.
– Я польщен! Тебе в буквальном смысле слова нужен живой мешок, набитый человеческим мясом и органами, который будет сидеть на стуле? Он перед тобой! Я к твоим услугам!
Она хихикает и толкает меня.
– Ты же сам говорил, что хочешь послушать, как я играю, грубиян. Я не ищу каких-то случайных чуваков, которые будут сидеть и пялиться на меня. Тогда я могла бы и на Крейгслисте [7] кого-нибудь поискать.
Кстати говоря, о случайных чуваках и о мешках с мясом. Я обвожу взглядом кафе и замечаю Алекса Бишопа. Наши взгляды встречаются, и я беззвучно говорю: Не стоит жалеть меня, кретин. Я многое потерял, но у меня есть вот это. Я сижу рядом с Джесмин, пока она ест свой сэндвич Элвиса, а ты нет. Так что поцелуй меня в зад. Я уже и забыл, каково на вкус ощущение триумфа. Это круто.
7
Сайт электронных объявлений.