Дни мародёров
Шрифт:
— Стоп! — приказала она, несколько обескураженная, и Крауч тут же отдернул руку. — Не здесь! Уведите её в подвал и заприте где-нибудь. И заодно поищите Регулуса. Он должен быть где-то там.
Рыдающую, судорожно глотающую воздух Роксану подняли на ноги и потащили прочь. Последнее, что успел увидеть Сириус — это её отрешенный, остекленевший от страха взгляд.
А затем её увели, и где-то громко хлопнула дверь.
Белла с улыбкой потянулась к Сириусу, но тут в библиотеку вошел еще один Пожиратель, рослый, похожий на медведя-гризли,
— Что ты делаешь, Белла? — громыхнул он, и Беллатриса проворно отскочила от Сириуса.
— Сестринская любовь, конечно, а ты что подумал? — она вся размякла, распушилась при виде супруг, её резкий голос превратился в кошачье мурчание. — Ты меня ревнуешь?
Родольфус приблизился к Сириусу, всмотрелся в него долгим, изучающим взглядом, а потом вдруг притянул к себе Беллатрису и с чувством засосал.
— Продолжай, — сухо велел он. — Я пока найду себе выпить.
Он бросил на Сириуса последний, крайне нехороший взгляд, а потом развернулся и ушел. А Беллатриса улыбнулась еще шире и кровожаднее, и достала волшебную палочку.
Боль была нестерпимой. Казалось, каждая клеточка его, и без того измучанного тела раскалилась до бела. Сириус кричал, потому что не видел смысла строить из себя героя и умереть не от боли, а от разрыва сердца. Но даже крик ему не помогал. Боль разрывала ему голову. Он просто не выдержит. Не выдержит! Нет!
Сириус закачался на на широком, кожаном стуле, к которому его привязали, забил ногами по полу, безуспешно пытаясь вырваться, но веревки держали крепко.
— Достаточно, любовь моя, — Беллатриса положила ладонь на руку Родольфуса. Тот упивался болью пленника, но повиновался.
Сириус обмяк. Ему казалось, что он дымится.
Его стул стоял в центре библиотеки, на самом видном месте. Пожиратели разместились вокруг, на удобных кожаных диванах. Большинство с интересом наблюдали, как супруги Лестрейндж пытают пленного, остальные разграбили бар в кабинете и теперь попивали ценнейшие запасы Альфарда, отхлебывая прямо из горла.
Ненависть разъедала Сириуса, как кислота. Сейчас он и сам хотел бы изнасиловать Беллатрису Лестрейндж, выебать её до смерти, чтобы только стереть эту улыбку с её отвратительной рожи. Мерлин, как же он её ненавидел.
Но даже рукой пошевелить не мог.
Сириус не выдержал и зашелся нервным смехом от своей беспомощности.
— Сука, — простонал он.
— Что ты сказал… — угрожающе начал было Родольфус, но Беллатриса опередила его, схватила Сириуса за волосы и запрокинула его голову. Холодное лезвие ножа Родольфуса прижалось к коже.
— Я спрошу еще раз, кузен, — хладнокровно молвила она. — Где Регулус?
— От…соси, — выдохнул он. Его колотило от пережитого, но он нашел в себе силы улыбнуться.
Родольфус рванул к нему и схватил за веревки. Передние ножки стула поднялись, задние с протяжным звуком проехались по паркету.
— Я тебе сейчас хер твой
— Мой милый кузен, — Белла опечаленно вздохнула, выпрямляясь. — Ты, наверное, еще не понял. Мы все равно вас убьем. Но перед этим кто-то должен рассказать, куда вы дели Регулуса Блэка. Бедный мальчик наверняка ждет нашей помощи.
— Да, Блэк, — Родольфус со свистом выхватил из-за пояса тонкую финку и блестящее лезвие сверкнуло у Сириуса перед лицом. — Мы своих не бросаем. Поэтому лучше сам скажи. Иначе я пойду вот с этим к девчонке… лезвие закачалось из стороны в сторону. — И она мне ска-ажет, можешь мне поверить, — он гадко осклабился. — Если… она еще жива.
Роксану втолкнули в один из многочисленных винных погребов, расположенных под домом. Со стороны, они, наверное, выглядели, как алкогольные соты — множество комнаток, и в каждой — жидкое золото.
Это самое жидкое золото, разлитое по запыленных старым бутылкам, вздрогнуло, когда за Пожирателями захлопнулась дверь.
Когда её втолкнули, Роксана пробежала еще несколько шагов по инерции, а потом забилась в самый дальний угол. Они, однако, не спешили на неё нападать. Неторопливо прошли на середину комнаты, разглядывая пыльные полки с драгоценным, старым как сам мир огневиски. Вытащили парочку, оглянулись на Роксану. Высокие, крепкие, с мускулистыми ногами и широкими плечами.
— И что теперь? — выдохнула она, тяжело дыша и по-звериному глядя на противников. — Будете меня пытать? Насиловать?
Пожиратели снова переглянулись. Один из них хмыкнул и пошел искать стаканы, а второй, молодой, с удивительно гладким, холеным лицом, вежливо удивился.
— Пытать? — вкрадчиво переспросил он. — Насиловать сестру Люциуса Малфоя?
Его напарник красноречиво крякнул.
— Надо быть полным идиотом, ну или самоубийцей, чтобы на это решиться, — добавил Пожиратель.
Роксана опустила плечи.
Её мозг, уставший от стресса и неожиданностей, отказывался анализировать ситуацию. Вывихнутая нога болела, Роксана слишком устала, и слишком измучалась, поэтому все, на что её хватило, это жалобный вопрос:
— Что все это, мать вашу, значит?
Пожиратель стянул перчатки и подошел ближе.
— Меня зовут Бартемиус Крауч-младший, мисс Малфой, а это — Эйвен Розье, — Роксана не стала вкладывать свою руку в протянутую ладонь, только взглянула на кусочек показавшейся из-под рукава Метки и снова подняла глаза. Крауч опустил руку. — Мы здесь по поручению вашего брата, — его губы тронула крошечная змеиная улыбка. — Люциуса Малфоя.
— Ну и зачем вам Рег? — все тело болело и ломило, язык все еще плохо слушался. Сириусу все труднее было оставаться в сознании. — Неужели он — такая страшная… — Сириус сглотнул. Во рту пересохло. — Машина убийства?