Дни мародёров
Шрифт:
Подкравшись как можно ближе к двери, Ремус прижался плечом к стене и прислушался.
— ...и не надо меня отговаривать. В конце-концов, ответственность лежит на мне. Он мой связной. Я отправила его туда. Мне и отвечать за его провал! — раздался шорох верхней одежды. Золотой луч на полу мигнул, когда кто-то прошел мимо камина.
Ремус прижался спиной к стене, жадно внимая.
— Сначала отправлюсь в лагерь к этим тварям, — продолжила Валери. — Поговорю с мальчиком. Полнолуние уже скоро, он понимает, что его вот-вот убьют. Может наделать глупостей. Если всё пройдет гладко, я вернусь, возьму за яйца их
— Валери, — Ремус гневно вздрогнул, услышав голос Джекилла. Ну конечно! Конечно, это он! Кому ещё там быть поздно ночью?! Руки сами собой сжались в кулаки. — Я понимаю, что он ваш пленник, что ты хочешь отомстить за Уильяма и...но ведь он ещё ребенок, Валери. Ему не больше двадцати лет.
— Мне тоже когда-то было двадцать лет, Генри.
— Почему именно ты? Почему эту работу не может сделать тот же Макнейр?
— Не знаю. Я ему не доверяю. Ему слишком нравится убивать.
Ремус не выдержал, чуть-чуть придвинулся и глянул в просвет.
В кабинете царил бардак, какой бывает только при спешных сборах. Жарко пылал камин. Повсюду валялись книги, оружие, одежда, свитки пергамента, какие-то мелкие вещицы.
Валери, несмотря на поздний час и компанию своего любовника, была по-дорожному тепло одета и складывала вещи в гигантский холщовый рюкзак, лежащий на кресле, Джекилл сидел в кресле рядом, но в тот момент, когда Ремус заглянул в кабинет, профессор встал и приобнял Валери за плечи, заставляя её посмотреть на себя.
— Валери, я не хочу, чтобы ты ехала в колонию одна. Ты говоришь «когда вернусь», а я все время думаю — «если». Я боюсь за тебя. Ты ведешь такую опасную игру. Сивый просто безумец! Если тебя рассекретят... если узнают...
Валери сжала его ладони вместе и прижала к губам.
Лучше бы она просто бросила в Ремуса кинжал.
И то было бы не так больно.
Валери, которую он знает, не целует никому руки.
— Не узнают, — все ещё сжимая его ладони, Валери глянула куда-то в сторону и вниз и взгляд её провалился. — Они верят мне. Для них я своя, я ведь половину Уиллоу перебила собственными руками, — её глаза чуть расширились и стали немного безумными. — Сивый это помнит. И никогда не забудет... он никогда меня не отпустит, — Ремус услышал в её шепоте такую обреченность, что у него сжалось сердце. — И если в один прекрасный день правда всплывет, меня все равно убьют, куда бы я не сбежала, — она вдруг коротко тряхнула головой, ободряюще улыбнулась Джекиллу, высвободилась из его рук и снова занялась вещами. — Так что не будем об этом. Дай мне карту.
— Я знаю, что в колонии тебе верят, — Джекилл молча протянул ей сложенный листок пергамента. Ремус проследил за тем, как он скрывался в боковом кармане рюкзака. — Но дело не в них. Дело в тебе. Ты каждый раз поступаешь всё безрассуднее.
— О чем ты? — Валери даже улыбнулась.
— Как ты могла отправиться на поиски девочки одна в то полнолуние?
— Я была не одна.
— Он мог тебя убить.
Валери рассмеялась, выбирая из нескольких ножей на столе самый удобный.
— Глупости. Я могу в одиночку справиться с любым волком, — она вдруг совершила какое-то неуловимое движение, Ремус успел увидеть только, как холодно сверкнула сталь, затем короткий свист — и пуговицы на груди Джекилла разлетелись
— Видишь? — Валери приподняла подбородок своего друга кончиком ножа.
— Брось, это не смешно.
— Нет, смешно. Ты и в детстве всегда...
— Валери, я не это имел в виду, — он опустил её руку.
— Я знаю, что ты имел в виду, — Валери склонилась над своим рюкзаком. Волосы закрыли её лицо. — Генри, он всего лишь мальчик.
Сердце Ремуса так и подскочило.
— И опасен только для себя, — руки, сворачивающие свитер, замедлились, а затем и вовсе остановились.
Джекилл подошел к ней со спины.
Полуголый, взрослый Джекилл с волосами на груди.
Теперь сердце Ремуса билось как тамтам.
И по-волчьи требовало крови.
— По-моему он от тебя без ума, — благодушно улыбнулся профессор и потер Валери по руке — вверх-вниз. — Ты правильно сделала, что отказалась от этих уроков с ним. Не стоит мучать парнишку, он итак настрадался.
Мир остановился и наполнил уши Ремуса странным гулом.
Целую секунду Валери молчала, а потом коротко оглянулась на Джекилла и повела плечами, снимая с себя его руки.
— Я знаю.
Ремус медленно отстранился от двери и прижался спиной к холодной стене.
Джекилл что-то говорил, но он не слышал.
Кровь гулко билась в ушах.
Одно дело понимать, что она наверняка о чем-то догадывается, как и все женщины. А другое дело услышать о том, что она знает.
Все это время она знала, как он к ней относится, наверняка видела по его глазам, терпела его глупые попытки обратить на себя внимание. Мерлин, конечно, она же взрослый человек, Ремус со своей любовью для неё как открытая книга. Он вспомнил, как лазил на деревья для того, чтобы достать гнезда лукотрусов, как мучался с этим чертовым луком, надеясь сделать ей приятно, как...о боги, каким же идиотом он выглядел! Ремус в отчаянии шарахнулся спиной об стену и откинул голову, зажмурив глаза, как от сильной боли.
Провалиться бы сквозь землю прямо сейчас!
В кабинете молчали — молчали слишком долго. Ремус уже хотел снова заглянуть в просвет, но тут услышал звук поцелуя — влажный и противный.
Он закрыл уши, скребнув ногтями по шее и чуть не раздавив при этом котенка. От злости на глазах выступили слезы и теперь он даже рыцаря не видел. Но зато прекрасно всё слышал:
— Возьми меня с собой. Валери... пожалуйста...
Снова поцелуй.
— Прекрати, — выдохнула она. — Перестань, слышишь?
Мерлин, сколько же можно?!
— Валери, я же с ума без тебя сойду.
— Хватит об этом, — строго потребовала Валери и Ремус представил себе, как она отталкивает его. Резче, чем это было на самом деле. Ему хотелось бы, чтобы она пырнула Джекилла одним из тех ножей, что у неё на столе. Или выкинула профессора в окно. — Ты должен охранять детей. Ты нужен мне здесь!
— Нужен тебе?
Пауза.
— Конечно нужен. Всегда был и будешь...
В этот же миг Живоглот, которого Ремус, видимо, сжал слишком сильно, рассердился и вонзил мальчику когти в запястье. Ремус с шипением разжал руки, котенок с гулким стуком прыгнул на пол, а в кабинете раздалось испуганное: