Дневники
Шрифт:
2 сент[ября].
Заяц, пойманный руками шофера, умер у него в руках минуты три спустя после поимки. Шофер поймал его на яру, руками!
Мы побывали в “Яморовке”, выступали, позавтракали, снялись, выслушали жалобы больных: “вместо 30 сестер — пять. И нет даже таблеток от головной боли!” И поехали к леснику Новикову. Лесник скучает, он, по понятиям окружающих, богат неимоверно, и у него “буржуазные склонности,— как сказал 1-й секретарь райкома,— у него собаки спят на подстилке”. Вот как! Я стал говорить о нем этому секретарю, что лесник против браконьеров: “Да, он сам первый браконьер!” — сказал секретарь, которому, видимо, хочет[ся], чтоб я ездил и описывал “положительных”,—
Дорога на П[етровско]-3аб[айкальское] красивая, лучше, пожалуй, чем на Яморовку. В.Г. и Гоша всю дорогу подшучивали над шофером — демонстратором [нрзб.] расспрашивали его о самых нелепых вещах, а он никак не мог понять, что над ним шутят.
Он рассказал: а) о бочке, которой подтапливают ручей, чтоб не образовался налед, а вода не “закипала”, б) о своем отце, оглохшем от контузии и, однако, отлично белковавшем: он держал двух собак: верховую и низовую, одна выслеживала белок, а другая, постоянно на поводке, подводила глухого и уже не лаяла, а только показывала головой на белку. Не басня ли это? Ничего удивительного, впрочем, нет, когда наслушаешься здесь рассказов о собаках.
Чита. Приехали поездом из П[етровско]-3аб[айкальского],
442
посмотреть там ночью дом княжны Волконской (теперь гостиница), сдали вещи в багаж, поехали налегке и превосходно выспались. В Чите был ливень, асфальт на улицах кое-где снят; песок.
Следов похищенных у К[расно]-Чикойского банка 53 тыс. рублей — нет. Говорили, что обещано человеку, указавшему, кто украл — 25%. В гостинице — много сыщиков.
Туман и [нрзб.] света возле дома кн[яжны] Волконской и пруда Декабристов в Петровско-Забайкальском.
3 сент[ября].
Чита. Вчера и сегодня — приятная пустота отдыха. Единственным волнением было то, что [нрзб.] осматривать дом Нарышкиной, мы услышали:
— Фабрика обуви (рядом) расширяется, и решили снести домик.
Мы вспыхнули. Как, один-единственный памятник декабризма,— и сносить! Решили писать письмо в местную газету, в “Лит[газету]>> — пришли сегодня в Обком, и там нам сказали, наведя справки, что домик не только не сносится, но что отпущено 13 тыс. на капитальный ремонт его, что нам и доставило истинное удовольствие.
Ищем машину для поездки, а это не легко — были дожди, уборка задержалась, сейчас наступила хорошая погода,— и машина, естественно, нужна хозяевам области, чтоб руководить. Завтра пойдем к Главному — просить.
В городе исчезли сигареты и папиросы. То же самое, говорят, в Красноярске и Благовещенске. Чудеса! “Выкурили лимит”.
Никонов и [нрзб.] пошли получать на жел. дороге багаж. Сегодня после едва ли не десятидневных дождей, отличная солнечная погода. А здоровье бедного нашего спутника П.Гамова (звонили в больницу в Кр[асном] Чикое) по-прежнему плохое. Температура, несмотря на пенициллин, не спадает. Крайне жаль.
Безудержное хвастовство чиновников. Один хвастает, что в Кр[асном] Чикое (из 45 тыс. населения, осталось 25) нет верующих, другой — вчера учитель — что в споре в Чехии он убедил чехов, что Читинская область — в четыре раза больше Чехии (а может быть, и в пять, в этом убедить не трудно), вдобавок, еще и богаче,— может быть, тоже в четыре раза? [нрзб.] Тартарены!
443
Были у Ручкина на поминках по случаю 40 дней со смерти бабушки. Водка, угощение, мужчины — по одну сторону стола, женщины — по другую.
4 сент[ября].
Чита. Поиски машины.
Везли в Кр[асный] Чикой больного с прободением желудка, охотника, Моисея Климова,— полтора дня,— его брат Василий Климов, врач Мих[аил] Максимович] Бакинский, приехавший в Шопую, и старичок — охотник-проводник, Василий в этом году уже “завалил” семь медведей.
Мы понимали, что не хватает молока, что нет мяса. Но почему нет папирос, этого ты понять не в состоянии.
Машина обещана секретарем Обкома Смирновым. Он рассказывал: а) Развитию производства мешают вопросы энергии. Видимо, строить будут [нрзб.] станции, т.к. неверный и неровный режим рек не позволяет строить станции или их нужно строить с плотинами высотой до 700 метров. Был проект — повернуть Витим на Читу, через озера, создав туннель, но это сейчас дорого. Из этого видно, что международные отношения превращают снова Читинскую область в сырьевую базу, и промышленность будут создавать по-прежнему до Байкала, б) Кедровники. Приезжают не только из Иркутска или Улан-Удэ, но даже и из Харькова. Приехали знатные рабочие, набили орехи до тонны: “Оставь орехи, [нрзб.] перед старухой. Зять попутал”. Сбор орехов запрещен до 15 сентября, чтобы покончить с полевыми работами, иначе все бегут в кедровники под разными предлогами. “Очко” на кедре — пятно от удара деревянного колуна, в) Сельское хозяйство. Не пахали земли буряты, да и сибирские крестьяне — для себя просторы, промыслы, охота, и до сих пор не любят, во всяком случае, не все. г) Балей: вынимали вот эту основную шину: “Нам золото нужно не когда-нибудь, а сейчас”, и боковые, как малорентабельные, не вынимали, и сейчас пришло: поди разрабатывать боковые шины, а [нрзб.] мешают, их нужно освобождать. Сам Ив[ан] Семенович] Витровский повинен, его предупреждали, и теперь он должен сам распутывать результаты своего же очковтирательства.
444
Весь вечер — у полковника Б., рассказывавшего о богатыре Павлике Лондеве, охотнике. Не знаю, нужно ли приводить рассказы эти, т.к. не знаю, попаду ли я в эти места, не увидев самого “Павлика”, вряд ли можно описать его, настолько рассказы о нем — лесковски-правдоподобно-неправдоподобны. а) Колхоз подрядил его поставлять мясо для фермы чернобурых лисиц,— и он заменил четырех эвенков, б) Спит на морозе в 50°, прикрывшись тулупчиком. Ходит босиком по свежевыпавшему снегу, без “чинов”, так ему удобнее, в) За один день убил четырех “сохатых”, г) Охотится без собак, один на один: знает, где пойдет “зверь”, д) Ходит по тайге все лето босиком, е) Убил лося ночью: “узнает по кругам, ну и утки тревожатся”, прикрепляет к “мушке” смолой бумажку, а предельную “прорезь” он “чувствует”, лошадь ушла,— они на себе, побежал по “ернику”, только рубаха мелькает, привел взмыленную лошадь обратно, ж) Лесину для кедра: притащил один через ручей. Как прячут мясо, до зимы, лосей в вечную мерзлоту, связав бревна проволокой: “[нрзб.]”, однако медведь их, иногда, тревожит, з) Самодельный спиннинг. Знает, где лунки во льду биты. Пропустил кабана: “пусть живет, он — сейчас тощий”. На лося, у хвоста жир в три пальца.— Это — наглядная легенда тайги.
5 сент[ября].
Чита. Ждем, как всегда в таких случаях, машину. Обедали к 12-ти дня,— ну, а там видно будет. Пасмурно. Вчера был сильный ливень. Из дома сведений нет.
Дорога из Читы до Оловянной и моста заняла 6 часов. Онон сильно поднялся — все места, отмели, где мы три года назад останавливались с Комой, залило водой. Онон бурлит и вышел даже на дорогу, кусты в воде. Да и навряд ли на этих отмелях есть камушки — построили новый мост, и камни, наверное, ушли на дорогу, которая проложена от моста вдоль реки и отмелей, на которых мы спали. Мы поехали дальше, решив остановиться в леске, но земля мокрая, ветер дует,— остановились в “вагончике” у косцов. Мухи. Корова. Под [нрзб.] дверь. Свирепый и мокрый ветер. Кони ушли, угнал [нрзб.] ветром.