Дневники
Шрифт:
29 апреля 1901. Москва. Здоровье лучше, но хуже, чем было. Рад, что могу работать. Пишу письмо о воспитании. Народную программу бросил. Душевное состояние хорошо, спокоен и большей частью добр. Запишу, что думал, после.
7 мая 1901. Москва. Завтра хотим уехать. Здоровье получше.
1) Ужасен тип людей, хотящих быть всегда правыми. Они готовы осудить невинных, святых, самого бога, только бы быть правыми.
[...] 4) Видел во сне тип старика, который у меня предвосхитил Чехов. Старик был тем особенно хорош, что он был почти святой, а
[...] 7) Думал о требованиях народа и пришел к мысли, что главное собственность земли; что если бы было установлено отсутствие собственности земли, а принадлежность ее тому, кто ее обрабатывает, то это было бы самым прочным обеспечением свободы. Более прочным, чем habeas corpus [неприкосновенность личности (лат.)]. Ведь и habeas corpus не есть физическое обеспечение, а только нравственное, то, что человек чувствует себя вправе защищать свой дом. Точно так же и еще больше он должен чувствовать себя вправе защищать свою землю, ту, с которой он кормит семью.
Тут Таня милая. Получил от Черткова письмо о свободе печати и боюсь, что неприятно ответил. Написал длинное письмо о воспитании.
10 мая 1901. Ясная Поляна. Два дня, как приехал. Здоровье лучше, но не совсем. Не писал оба дня. Гулял и думал. Приятно уединение. Но я не добр, и оттого не радостно. Хотел записать много из книжечки, теперь 12 часов ночи, но болит живот и отложил. Завтра, е. б. ж.
С Левой хорошо.
11 мая 1901. Ясная Поляна. Вечер. Записываю то, что в книжечке:
1) Вписать в предисловие о "Buttnerbauer'e", что Орлову есть что сказать, и он умеет сказать: А сказать ему есть то, что он любит мужика, того, кто кормит нас. От этого же обратили внимание на Горького. Мы все знаем, что босяки - люди и братья, но знаем это теоретически; он же показал нам их во весь рост, любя их, и заразил нас этой любовью. Разговоры их неверны, преувеличенны, но мы все прощаем за то, что он расширил нашу любовь.
[...] 10) Отыскивая причину зла в мире, я все углублялся и углублялся. Сначала причиной зла я представлял себе злых людей, потом дурное общественное устройство, потом то насилие, которое поддерживает это дурное устройство, потом участие в насилии тех людей, которые страдают от него (войско), потом отсутствие религии в этих людях, и, наконец, пришел к убеждению, что корень всего религиозное воспитание. И потому, чтобы исправить зло, надо не сменять людей, не изменять устройство, не нарушать насилие, не отговаривать людей от участия в насилии и даже не опровергать ложную и излагать истинную религию, а только воспитывать детей в истинной религии. [...]
Нынче, кажется, 13 мая 1901. Ясная Поляна. пишу утром. Ничего не работается второй день. Мы одни с Соней, Мне хорошо. Кое-что обдумываю, но не могу найти формы и подразделения предметов; кроме художественных работ: 1) О религии и отсутствии ее, 2) о воспитании, 3-е о требованиях народа земля (habeas corpus), 4-е - об открытых картах, что власть держится только войском. [...]
Нынче 8
Пишу "К рабочему народу". Саша старательно переписывает. Записано около шестнадцати пунктов. Напишу теперь хоть несколько:
1) Работа физическая без напряжения сверх силы вызывает добродушное желание общения. Шел мимо сторожа. Он пашет, собаки набросились, а он добродушно хвалится собаками.
2) Все на свете растет, продолжительно изменяется, делая спиральные круги. Так, по крайней мере, нам кажется; и жизнь людей - круг спирали завершается в этой жизни, - так и животные, и растения, и планеты.
3) Ужасно одиноко положение того, кто не чувствует своего единения со всеми отдельными существами. Когда подумаешь о всех людях, существах, живущих отдельно, - ужас берет. Успокаивает и радует даже, когда их обнимаешь разумом и любовью. [...]
Нынче 9 июня. Ясная Поляна. 1901. Хочу записать:
1) Одно из самых вредных дел, в особенности для той самой цели, которой хотят достигнуть, есть обучение искусству, то есть тем образцам, которые считаются лучшими, тому вкусу, который царствует. Ничто так не задерживает развития искусства. Разве мы не знаем, какие уродливые вкусы считались высшими и какие безобразия - образцами. [...]
16 июля. Ясная Поляна. 1901. Больше месяца не писал. Был тяжело болен с 27 июня, хотя и перед этим недели две было нехорошо. Болезнь была сплошной духовный праздник: и усиленная духовность, и спокойствие при приближении к смерти, и выражения любви со всех сторон...
Кончил "Единственное средство". Не особенно хорошо, слабо.
Записываю то, что давно записано.
[...] 3) Для того чтобы быть услышанным людьми, надо говорить с голгофы, запечатлеть истину страданием, еще лучше - смертью.
[...] 5) Страшная непобедимая сила в мирских делах - жестокость, непризнание обязательности своих обещаний и слов и наглая ложь.
6) Китайцы говорят: мудрость в том, чтобы знать, что ты знаешь то, что знаешь, - и знаешь, что не знаешь, чего не знаешь; я прибавляю к этому: еще большая мудрость знать, что нужно знать и чего можно не знать и что знать прежде и что после.
[...] 9) Женщин узнают только мужья. Только муж видит их за кулисами. От этого Лессинг и говорил, что все мужья говорят: одна была дурная женщина, и та моя жена. Перед другими же они так искусно притворяются, что никто не видит их, какие они в действительности, в особенности пока они молоды.
10) Главная способность женщин это - угадыванье, кому какая роль нравится, и играть ту роль, которая нравится.
11) Материнство - их настоящая жизнь и великое дело, а они воображают, что материнство мешает им жить, то есть притворяться, по вкусу избранных мужчин. [...]
18 августа 1901. Ясная Поляна. Ровно месяц не писал. За это время написал две памятки - не дурно. Хочется еще написать о религии, об отсутствии ее, и письмо Николаю. Тогда можно отдохнуть за художественным. Хотя драма христианская - наверное дело божие.