Дневник

Оленина Анна Алексеевна

Что, кроме пустоты, предстало б мне в эфире,

Когда б я мог лететь вослед его лучу?

Мне ничего уже не надо в этом мире,

Я ничего уже от жизни не хочу.

Но, может быть, ступив за грани нашей сферы,

Оставив истлевать в земле мой бренный прах,

Иное солнце -- то, о ком я здесь без меры

Мечтаю, -- я в иных узрел бы небесах.

Там чистых родников меня пьянила б влага,

Там вновь обрел бы я любви нетленной свет

И то высокое, единственное благо,

Которому средь нас именованья нет!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда увядший лист слетает на поляну

Его подъемлет ветр и гонит под уклон;

Я тоже желтый лист, и я давно уж вяну:

Неси ж меня отсель, о бурный аквилон!

  "Одиночество"

Ламартин 11

<Пер. Бенедикта Лившица>

"Счастие меня нигде не ждет". Вот жизнь тех, кто слишком много перечувствовал в своей молодости, вот жизнь той, чья рука пишет эти строки! Ей не исполнилось и двадцати, а она уже перестала радоваться жизни. Не пережив ни единого истинного несчастья и, чувствуя со всем жаром пылкой души все счастье прошлой жизни с обожаемыми существами, не испытав еще никаких превратностей судьбы, она подобна "увядшему листу", ибо рассудок отнял у нее варварской рукой все иллюзии! Без состояния, без красоты она привязывает на один день, на один месяц и никогда на всю жизнь. Молодость проходит, счастье исчезает, чтобы никогда не вернуться. Не приведи Господи увидеть состояние своих родителей расстроенным и всю семью на краю пропасти! Один из братьев предается страсти, не достойной его, другой покидает родину, чтобы искать счастья на войне и на полях сражений. Сама она отказывается от всего, чем дорожит ее сердце, даже от надежды. О, простите ей, когда она говорит: "Неси ж меня отсель, о бурный Аквилон!")

7 Juillet 1828. (<Суббота> 7 июля 1828)

Тетушка уехала более недели12, я с ней простилась и могу сказать, что мне было очень грустно. Она, обещая быть на моей свадьбе, с таким выразительным взглядом это сказала, что я очень, очень желаю знать, об чем она тогда думала. Ежели брат ея за меня посватывается, возвратясь из Турции13 <Рукою А. Ф. Оом:14> Дай Бог, чтоб он вздумал это сделать! А:Оом.], что сделаю я? Думаю, что выду за него. Буду ли щастлива, Бог весть. Но сумневаюсь. Перейдя пределы отцовскаго дома, я оставляю большую часть шастья за собой. Муж, будь он ангел, не заменит мне все, что я оставлю. Буду ли я любить своего мужа? Да, потому что пред престолом Божьим я поклянусь любить его и повиноваться ему. По страсти ли я выду? НЕТ, потому что 29 марта я сердце схоронила и навеки. Никогда не будет во мне девственной любови и, ежели выду замуж, то будет супружественная. И так как супружество есть вещь прозаическая без всякаго идеализма, то и заменит разсудок иповиновение несносной власти ту пылкость воображения и то презрение, которыми плачу я теперь за всю гордость мущин и за мнимое их преимущество над нами. Бедные твари, как вы ослеплены! Вы воображаете, что управляете нами, а мы... не говоря ни слова, водим вас по своей власти: наша ткань, которою вы следуете, тонка и для гордых глаз ваших неприметна, но она существует и окружает вас. Коль оборвете с одной стороны, что мешает окружить вас с другой. Презирая нас, вы презираете самих себя, потому что презираете которым повинуетесь. И как сравнить скромное наше управление вами с вашим гордым надменным уверением, что вы одни повелеваете нами. Ум женщины слаб, говорите вы? Пусть так, но разсудок ея сильнее. Да ежели на то и пошло, то отложа повиновение в сторону, отчего не признаться, что ум женщины так же пространен,

как и ваш, но что слабость телеснаго сложения не дозволяет ей выказывать его. Да что ж за слава быть сильным, вить и медведь людей ломает, зато пчела мед дает.

Я уже писала к тетушке, и вот послание, которое сочинила ей.

Искавши в мире идеала

И не нашед его,

Анета щастия искала

В средине сердца своего.

Все в 20 лет ей надоело:

Веселье, балы и пиры.

Младое шастье улетело,

И Юности прекрасные дары

Как призрак милой исчезают

И скоро, скоро пропадают.

Еще 5 лет Анета прожила,

Настали годы и разсудка,

Почти и молодость прошла,

Ведь 25 -- не шутка.

Уж образ милой, молодой

Все понемножку изчезает,

Супруг не идеальной, а простой

Его все понемногу заменяет.

Не Аполлон уж Бельведерской,

Не Феба дивный ученик.

А просто барин Новоржевской:

Супругу 40 лет, да с ними и парик.

И правда, Грации забыли

Его при колыбели посетить,

Умом и ловкостью забыли наделить,

Зато именьем наградили.

(нрзб) в мир глупцом

Представлен был своим отцом.

Но он ухаживал усердно,

Вздыхал, потел, кряхтел.

Душ 1000 щитал наверно,

Чуть в мир поэзии не залетел,

Чтоб лучше нравиться любезной.

Что ж оставалось сделать бедной?

Она с рукой разсудок отдала.

А сердце? Бросила с досады,

И ум хозяйством заняла,

Уехавши в его посады.

И так она принуждена забыть

То love, d'aimer, amar *, любить,

Заняться просто садом,

Садить капусту "рядом",

Разходы дома проходить

И птичной двор свой разводить.

(* любить -- англ., франц., исп.)

* * *

Вы щастие в супружестве нашли,

Вы любите и обожаемы супругом,

Пять лет шастливо протекли,

Он заменил вам все, и другом

Вы называете его.

И так Вы посудите сами,

В сравненьи щастья своего

Анета наравне ли с вами?

Другие, писанные вчера в минуту горести.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В утеху оставалось горе,

И часто, сидя у скалы,

Глядела пристально на море

И погружалася в мечты.

Любовь давно я позабыла,

И Дружба милая одна

Меня за слезы наградила

И заменила многое она.

Но тайны сердца забывать

Не пособила,

И горе весело переживать

Не научила.

С летами, знаю, все пройдет.

Пройдет и время наслажденья,

Остаток жизни протечет

В спокойствии и в покоенье,

Но молодость свое возьмет:

Любовь и горести земные.

А старость гробу принесет

Надежду, упования иные.

И камень хладной гробовой

Покроет прах нещастной,

И за могилой... неземной

Откроет век прекрасной.

<Вторник> 17 Июля <1828>

Я лениво пишу в Журнале, а, право, так много имею вещей сказать, что и стыдно пренебрегать ими: они касаются может быть до щастия жизни моей. Нещастной случай заставил нас поехать в город, а именно смерть Алек<сандра> Ива<новича> Ермолаева15, он умер, прохворавши несколько времени. Отец в нем много потерял. Но что же делать, воля Божия видна во всем, надобно покориться ей без ропота, ежели можно.